Сын Моря, Сын Огня

— Рим! — сдавленно кричал Констанций.

— Рим! — вторили ему слабеющие голоса.

— Рим! — эхо потонуло в грохоте.

***

Людям юга тоже не чуждо мужество. Найдётся ли для них место в Небесном чертоге?

Сын Вигги Туробоя наблюдал за схваткой с высокой крыши. Сначала было темно, и он вслушивался в звон, гром и крики. Но затем взошло солнце, и Фалька оглядел крепость, охваченную войной.

Римляне отступали вглубь, с востока через открытые ворота шли свежие силы союзников. На северной стене кипела битва. Фальке показалось, что он видел там самого Вотана.

И всё же они бились храбро, эти южане. Фалька следил за римской дружиной, защищавшей путь к сердцу крепости. Они сражались спиной к спине и погибли все до одного. Даже их крикливый вождь с гребнем на шлеме.

Сверху враги и друзья были похожи. Разве что у римлян доспехи покрасивше. А в остальном — та же ярость, тот же страх. Даже кровь одного цвета. Поменяться нарядами — никто не разберёт.

Перед глазами Фальки возник Луций, мальчишка с доброй улыбкой. Разве он был его врагом?

Луций мёртв. Пронзён стрелой, как юный Бальдр, бог весны. Фалька знал эту историю. Юноша, чистый сердцем и помыслами, убит собственным братом из-за чужой хитрости. И смерть его есть начало Гибели богов. После неё из пепла возродится мир и будет заселён новыми богами, и они развяжут новую войну. И никто уже не вспомнит, как всё началось и чем кончилось. Юный Бальдр будет погибать снова и снова, неся за собой гибель мира.

Фалька поднял глаза к небу. На землю смотреть было горько.

В грязном гуле сражения он различил резкие крики. Чутьё не обмануло — он едва успел отскочить, когда рядом чиркнули две стрелы. Римские лучники натягивали тетиву на западной стене. Прыгать с крыши было высоко, и Фалька закрутился на краю, не зная, куда деваться. Стрела свистнула у самого уха.

Напротив виднелась крыша великого чертога. Боги уже помогли сегодня — помогут ли снова? Не успев толком обдумать эту мысль, Фалька разбежался и прыгнул.

***

Неро в одиночестве сидел в таблинуме легата. За стеной глухо гремело сражение, но он был не в силах пошевелиться. На плечи навалилась чудовищная усталость.

Он оглядел таблинум. Большая карта на стене.