Сын Моря, Сын Огня

В центре стоял огромный каменный дворец. Его величие Фалька мог сравнить лишь с Серебряным чертогом Вотана — сколь славен конунг, что правит из таких палат?

Со всех сторон город ограждала мощная стена, ещё выше лимеса, а с востока прикрывала река. В небольшой бухте теснились десятки ладей, лодок и плотов разных размеров. Завидев парус, люди забегали по пристани. Альдарик и Ингвар направили лошадей к воротам, и с башен в них нацелились лучники. Фалька покрепче перехватил щит.

Тревога оказалась напрасной. Ингвар предъявил перстень Мадальгрима, и дружину пустили внутрь, хотя и окружили со всех сторон.

Фалька мельком оценил грозный вид местных воинов: крепкие кольчуги, длинные прямые копья и широкие щиты — рядом с ними щиток Фальки смотрелся лепесточком. Добротное войско у Мадальгрима.

Вскоре появился и сам конунг. Фалька ожидал увидеть могучего вождя, грозного повелителя непобедимой крепости, но вместо него к воротам вышел худой человек с короткой бородой поверх впалых щёк. Он шагал споро, за спиной развевался лёгкий зелёный плащ, надетый поверх зелёной же туники из мягкой ткани.

На груди висела серебряная цепь, а голову венчал тонкий обруч с венком из золотых листьев. Рядом с его благолепием Ингвар, сын конунга Арногата, смотрелся рабом-землепашцем.

— Мир вам, храбрый морской народ, — голос Мадальгрима был громким и ясным. — Дует северный ветер и несёт нам добрые вести.

Он склонил голову, и Ингвар поклонился в ответ. Мадальгрим с улыбкой оглядел гостя.

— Когда я видел тебя в последний раз, Ингвар, сын Арногата, ты был совсем ребёнком.

Отрадно видеть, как ты возмужал.

— Норны беспрерывно плетут нити наших судеб, — ответил Ингвар. — Жаль, я не помню тебя в те годы.

— Это было давно. Я ещё не был конунгом.

— Зато мастерски играл на дудке! — раздался зычный голос. Мадальгрима передёрнуло. Он оглядел толпу, всматриваясь в лица, и остановился на одном — обрамлённом светлой бородой и волосами-щупальцами. Лицо широко улыбалось.

— Что, не узнаёшь меня, кельт-волынщик? — Альдарик шагнул вперёд и упёр руки в бока.

— Или ты теперь германец? Я всё думал, что за конунг Мадальгрим такой? Клянусь шлюшьей девой, тебя я ждал увидеть меньше всего! Конунг равнины, ха! Не зря мы прозвали тебя сатиром, коварный ты лис!

Конунг Мадальгрим, чьи брови с каждым словом демона ползли всё выше, вдруг расцвёл улыбкой.

— Ах ты, старая собака! — воскликнул он. — Вижу теперь, от кого так убийственно разит брагой.