Клеймо проклятия

Весь огненный свет сейчас распростёрся возле деревянной фигуры Всеотца — и его лицо стало живым: потоки света делали лик бога задумчивым и, в то же время, недовольно хмурящимся, словно потревоженным возникшей суетой. И он, наконец, ответил взглядом пробудившегося внимания и запахом сильно нагретого дерева.

Люди же молча стояли друг против друга: Тордис и Кьяртан. Она — в оцепенении ожидания, он — с бесовским возбуждением в глазах. Так бывает, когда человек возвращается к любимому занятию, в котором он — мастер, но мастер, изрядно утомлённый отшельничеством, вынужденным бездействием.

Тордис, всем своим видом — в мыслях и наяву, оттягивала миг начала обряда. Кьяртан, наоборот, торопил его, и пальцы мужчины подрагивали от нетерпения.

Густой и душистый травяной пар из булькающего котла до отказа заполнил нутро обиталища Кьяртана: голова Тордис неприятно закружилась, а по лицу мужчины расплылась улыбка удовлетворения, глаза же наполнились пьяным восторгом.

— Чтобы из женщины родился непобедимый воин, сперва нужно уничтожить её суть, изгнать и предать забвению прошлое, напрочь выкорчевать женские корни — избавить дух и тело от определяющего влияния женского начала.

И этот обряд называется Квиннлигадёд — женская смерть, гибель женского предназначения. Ты готова к смерти ради новой жизни, ради осуществления мести, ради исполнения своих желаний, женщина? Отвечай! — бросил Кьяртан прямо в лицо Тордис.

— Да… — вяло выдавила из себя селянка.

— Тогда приступим, — широким движением ноги Кьярта расчистил часть земляного пола перед Тордис, а затем уверенной рукой, используя обгорелую ветку, начертил три женских руны.

Бороздки знаков получились уверенными, ровными и глубокими.

— Теперь я буду спрашивать, а ты — отвечать. Не раздумывай! Не сомневайся! Не медли!

— Да, — опять коротко ответила Тордис. Она больше не могла сопротивляться властному напору слов Кьяртана — не осталось ни воли, ни желания им противостоять.

— Призываю на помощь тебя, могучий Повелитель Рун, Всеотец и Отец Людей, а тебя, Блюститель Справедливости — Форсети, в свидетели! Дайте мне толику рунной власти и не пожалеете — вскоре Вальхалла пополнится ещё одним верным эйнхерьяром! — голос Кьяртана изменился, в нём полностью исчезла хрипота и осиплость, черты лица разгладились и подобрели: могло показаться, что упомянутые древние боги вошли в его плоть, завладели разумом и духом, превратив Кьяртана в посредника между мирами богов и людей, в проводника высшей воли.