Клеймо проклятия

Кьяртан улыбался, нахваливая себя за то, что, наконец, взял верх над берсерком — не пролилось ни капли крови, а тот уже был раздавлен и повержен, перестав стоять на пути мечты изгоя. Вытатуированные змеи на щеках наёмного убийцы, помахивая короткими крыльями, исполняли танец долгожданной победы.

И Бьёрн, взглядом поймав эту издёвку, долго не сходившую с лица Кьяртана, бросился на того через стол. Но его голая рука тут же уперлась не в горло насмешника, а в грудь Торда, и, коснувшись её, пошла пятнами ожогов.

Менни вновь преградил берсерку дорогу, схватившись за его оружие и, тем самым, удерживая Бьёрна на месте, но это Строптивому удавалось с большим трудом — увечная нога подводила. А Бьёрн в крайнем озлоблении рыкнул в сторону Торда:

— Я предупреждал тебя, самозванец, что если ещё раз ты встанешь на моём пути — убью? Этот момент настал. Бери оружие!

— Но конунг… — садящимся от натуги голосом прохрипел Менни.

-Брось, Строптивый… Я уже ничей. Я теперь сам по себе, а вольный человек поступает как хочет.

-Завтра… Конунг одумается и изменит решение. Ему нужен… настоящий советчик, и я им стану, клянусь Тором… — продолжал хрипеть старший хускарл, из последних сил преодолевая натиск берсерка.

— Посмотри на своих хускарлов и простых дружинников, Менни… Себялюбец конунг обошёл их своей милостью, никто и ничего не получил за кровавые труды и голодные дни похода, за потерю братьев и отцов на поле битвы за конунгово добро… Они не бросятся тебе на помощь.

— Коли так, пусть поединок будет честным… Дай Торду собраться и подготовиться к бою, — почти шёпотом промолвил Меннни и отпустил Бьёрна. Тот остался один — помощников облачиться в доспехи и наточить секиру не нашлось.

Тем временем Кьяртан, делая вид, что помогает ученику и наставляет того на поединок, впечатлял Торда откровениями и раскрытием тайн прошедших дней, своей ловкостью, хитростью и коварством в достижении цели.

— Это должно было случиться давно, но двое — один болтливый простак, а другой — верный хозяйский пёс встали на моём пути, они-то и вынудили меня отложить задуманное. Первому, под покровом ночи, я перерезал горло и рядом оставил украденный гётский нож.