Месть и прощение

Андерс пытался уговорить Полину допустить за оцепление представителей знати и духовенства, глав ремесленных цехов, чтобы погасить поползшие среди народа слухи, что на костре сжигают не правителя, который до сих пор томится в тюрьме, а какого-то безвестного бродягу.

— Не переживай. Бунта не будет. После прощания я выйду и пообщаюсь с жителями столицы. Мне они поверят. Но лишних людей к костру не пущу, — отказала она.

После возвращения из Эль-Наина Андерс постоянно ощущал скрытность Полины. Отчуждение воздвигло между ними стену, которая каждый день делалась все выше.

— В последнее время ты меня избегаешь. Считаешь, что в смерти Алекса виноват я?

— Думаешь, этот разговор уместен на похоронах моего отца? — отстранившись от него, холодно спросила Полина.

— Прости. Но я чувствую, ты что-то скрываешь.

— Ничего, просто не хочу вовлекать в это зрелище людей, не зная, чем оно может закончиться, — отвернувшись, возразила она. — К нам идут. Улыбайся. Чтобы тебя признали послы, они должны убедиться, что я здесь не по принуждению и на мне нет ошейника.

Скрипнув зубами от очередного напоминания о проклятом артефакте, Андерс повернулся к послам, навесив на лицо приветливую улыбку.

— Примите мои соболезнования, принцесса, — обратился к Полине посол Ниатона, Охтарон. На рукаве парадного костюма эльфа была черная траурная лента. — Мне очень жаль, что ваш отец погиб, он был достойным правителем. Несмотря на такой скорбный час, я хочу сказать, что рад видеть вас в Элеане, — темно-фиолетовые глаза посла внимательно смотрели на дочь Алекса, словно он пытался прочитать ее мысли.

— Спасибо, Ваше Превосходительство, что прибыли поддержать в столь тяжелое время, — тепло улыбнувшись, поблагодарила она.

Послы и высшие маги кланов по очереди подходили к Полине выразить свои соболезнования.

Трубы громко запели гимн Делира, извещая о начале прощания. Выполняя дочерний долг, Полина взяла у гвардейца факел и подошла к постаменту, сложенному из сухих бревен с завитками бересты между ними. Тело отца лежало на роскошном шагонарском ковре, укрытое от любопытных глаз цветами.

Андерс отвел ее подальше от костра. Вцепившись в его руку, она, не отрываясь, смотрела, как языки огня жадно лизали бревна, как те трещали от нестерпимого жара. Громкий рокот барабанов заставлял колотиться сердце все быстрее и быстрее.

Полина оглядела молчаливо столпившихся магов.