Скука прекрасной Бурруджун

Сколько она уже слышала, вплоть до историй о демонически горящих глазах или скрытых под волосами рогах, так что намеревалась из всей этой истории со смотринами вынести хотя бы что-то интересное, подробно рассмотрев правителя Лазоревого края. Уж чем-то этот день должен был запомниться, кроме давки во дворе, суеты и духоты ожидания.

...Это не говоря о том, сколько денег было потрачено на выезд, на новые наряды и украшения для нее и сопровождающих ее служанок. Бурруджун представляла, сколько вечеров дома будет посвящено обсуждению этой поездки, ибо ни одна из сводных сестер ко двору представлена не была, а потому сейчас все наверняка с нетерпением ждали ее возвращения — и ее рассказов.

«Совсем он не грозный», — подумала Бурруджун, встречая взгляд усталых глаз правителя Шашатаны. Он был высок, это несомненно, но худощав — ни намека на мощную силу, подобно его воинам, застывших у дверей зала, или изнеженную мягкость, как у его советников, которые почтительно согнувшись, зачитывали ее имя.

Его темные жесткие волосы были коротко острижены, как у воина, а цвет глаз был удивительным — зеленым, как говорят, был у его матери, заморской принцессы.

Они обменялись подобающими случаю поклонами, и Шашатана опустился перед ней на подушки.

Бурруджун почему-то не могла отвести взгляд, все смотрела, будто зачарованная.

Господин Мин-Раге, один из первых помощников правителя Шашатаны, который был знаком с приемным отцом Бурруджун, едва заметно кивнул девушке и, склонившись к уху Шашатаны, что-то сказал.

— Ты дочь Джун-ар-Кугута? — мягко спросил он. — Твой отец учил меня точным наукам в детстве. Порол нещадно, надо сказать.

Она почти не помнила своего отца — была слишком мала, когда он умер.

— Надеюсь, это пошло вам на пользу, — вежливо отозвалась Бурруджун.

Шашатана весело прищурился, хотя его советники выглядели недовольными.

— Несомненно, — согласился он. Некоторое время он смотрел на нее, а она, робея, не отворачивалась, отвечая тем же.

Он отвел взгляд, вставая и перемещаясь к следующей претендентке, не кивнув, не улыбнувшись — никак не отметив ее. И у Бурруджун — совершенно неожиданно для нее самой, — замерло дыхание. Он отвел взгляд, и будто сотня светильников разом погасли. Девушка опустила голову, сцепив пальцы на ручке веера.