Потерян в море

Все же, благодаря нему и еще паре таких же наивных дураков она теперь была не просто шлюхой, а хозяйкой борделя. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы в какой-то момент Грахго не осознал, что остыл. Он достаточно узнал ее, чтобы понять: такие твари не достойны, чтобы к их ногам бросали весь мир.

— Я думала, ты останешься еще ненадолго.

Скарлетт расстроено наблюдала, как Фанатик заканчивает со сборами. Однако жгучее любопытство, как бы она не пыталась его скрыть, все же пробивалось в ее взгляде. Грахго остановился у двери, но сделал к Скарлетт шаг, касаясь ее лица и проводя большим пальцем по тонкому шраму, разделяющему бровь на две неровные части.

— И помешать тебе принять следующего клиента? Я не столь жесток, — капитан иронично усмехнулся.

— Ты сущий дьявол, Грахго, когда так смотришь. Стоит ли доверять тебе в такие моменты?

Фанатик прикоснулся губами к ее виску, пряча безразличие, и тихо проговорил:

— Я бы не стал.

Он отстранился резко, оставив после себя только запах табака и кожи.

***

— Какими судьбами, Билл?

Разгорающийся рассвет открыл взору ничем не примечательную картину. Пират «Отверженного», слабо покачиваясь даже стоя на месте, преградил дорогу капитану «Медузы», держащего в руке початую бутылку рома. Они разительно отличались между собой. Билл, обладающий высоким ростом и крепкой фигурой, возвышался над коренастым капитаном, чье живое лицо выражало крайнюю степень отвращения и превосходства.

— Марко…

Пират протянул руку, желая взять собеседника за плечо. Но тот в отвращении скривил губы, унизительно ударяя Косого по руке.

— Для тебя я капитан Агилера, Билл.

Под презрительным взглядом Марко, Косой передернул плечами. Он покачнулся, едва удерживая шаткое равновесие, и привалился к стене трактира, около которого и происходил диалог.

— Как скажешь, Мар… капитан Агилера.

Билл размашистым движением почесал грудь, недовольно кривясь и тяжело вздыхая. Казалось, светлеющее небо давило ему на плечи неподъемным грузом, где пряталось разочарование, недовольство, зависть и злость. Оно, такое глубокое и прекрасное, украшенное нежными переливами, толкало пьяного пирата на гнусные поступки.

— Давай избавимся от Фанатика?

— Это какой-то фарс, — Агилера устало смахнул со лба черные кудрявые волосы, да поправил шляпу.