Потерян в море

Вместе с рассказами о соседях, детях и друзьях, приходили вести о настроении людей, о возможностях вернуться домой или же слухи и обрывки о флибустьерских мандатах. Точнее о том, кто их получил. Грахго не тешил себя надеждами когда-нибудь вернуться домой, но не разбивал потаенные мечты некоторых отбросов из своей команды. Он искренне верил, что без цели, какой бы несбыточной она ни была, человек перестает быть человеком, теряя людской облик и плавно опускаясь на самое дно. Словно корабль, попавший в шторм у опасных берегов, лишенных света маяка.

— А вот и преданный пес капитана. Или это уже другой? — Рамиро хмыкнул, пытаясь опознать чернокожего здоровяка.

Из всей группы бывших рабов лишь немногие общались с европейцами. Другие предпочитали держаться особняком, порой зная только пару слов. Коджо, относящийся к первой категории, белозубо улыбнулся.

— Мы лишь безликая тень капитана.

— Безликая, но прожорливая, — равнодушно заметил Грахго, на что черный захохотал.

Мужчины прошли через неприметную дверь, очутившись в темном полупустом ангаре.

Ориентироваться здесь было сложнее. Фанатик чуть не налетел на одинокую балку, внутренне обругав Рамиро не самыми цензурными словами. Желай кто прикончить его, и нельзя было бы найти более идеального момента. Грахго прикоснулся к рукояти шпаги, подобравшись, точно дикий зверь, и движущийся как можно тише и осторожнее. Поднявшись по лестнице и свернув за угол, они вышли к одинокому открытому окну. Свет падал на потертый стол, несколько табуреток и слегка покосившийся шкаф, чем-то напоминающий хозяина этого места.

— Если ты экономишь на лампах, то почему не вырежешь еще окон? — поинтересовался капитан, садясь за стол.

— Темнота — это лучший друг контрабандиста. Не собираюсь изменять своим привычкам даже здесь.

Рамиро достал три кружки и пузатую бутылку рома, при виде которой Грахго чуть поморщился. Он бы предпочел хорошего вина, но воротить нос все же не стал. Также на стол легло три помятых конверта, сразу убранных капитаном в карман.

— Из Род-Айленда! — контрабандист демонстративно качнул бутылку, прежде чем начать разливать мутновато-золотистую жидкость.

Фанатик, бросив на стол небольшую стопку посланий от команды, поднял кружку. За ним повторили остальные. Ром обжег горло и ухнул в желудок, напомнив, что неплохо было бы поесть, прежде чем пить такое дрянное пойло. По мнению Фанатика, никакой сильной разницы, где разливали напиток по бутылкам, не было: в Род-Айленде или Барбадосе.