Потерян в море

— Я пригляжу за вашим дра-го-цен-ным капитаном, — произнесла она, издевательски похлопав того по плечу.

На лице Сарома отразилось искреннее облегчение. Грахго обернулся к Каттальтте и вкрадчиво спросил:

— Давно не мерзла?

Вспомнив неприятные минуты в каюте капитана, когда ее сковывал лед его силы, хранительница демонстративно убрала ладонь. Смерив Грахго испепеляющим взглядом, она направилась на нос корабля.

Команда привыкла к внезапным появлениям Каттальтты. Дух могла воплотиться среди дня, зажимая в ладонях какой-нибудь предмет, а после допытываться до каждого, случайно оказавшегося рядом, красивая ли ее находка.

Более того, некоторые из пиратов легко шли с ней на контакт. Мартин и Угорь и вовсе разговаривали с хранительницей чуть ли не по-дружески, а юнга всегда встречал с улыбкой и радостью. Но большинство из команды все же предпочитало, чтобы Каттальтта находилась где-нибудь подальше.

— Иногда я рад, что она не человек, — тихо проговорил Грахго, когда дух отошла достаточно далеко.

— Иногда? — с улыбкой заметил Саром.

Капитан приподнял одну бровь и пояснил:

— Когда особенно хочется ее придушить.

Через десяток минут лодка с пиратами опустилась на воду.

Отверженный с грустью наблюдал за движениями весел и каплями, сверкающим веером разлетающимися по воздуху. Будь он человеком, то сидел бы сейчас рядом с капитаном, а после вместе с ним шел по джунглям. Фрегат не помнил, каково это, стоять на твердой земле. И очень хотел вновь испытать такие ощущения.

Когда под лодкой оставалось меньше метра воды, пираты спрыгнули с нее, чтобы быстрее дотащить до берега. Там они вытянули ее подальше от волн и оставили греться на солнце. Их ждали джунгли. Неприветливые и мрачные, несмотря на ясное небо и крики птиц.

Грахго обернулся в сторону Отверженного, прежде чем исчезнуть за густой растительностью. В этот раз корабль ощутил уверенность и решимость, исходящие от капитана. Что бы ни терзало его вчера, сегодня от этого не осталось и легкого шлейфа.

Пираты не обладали способностями фрегата, но также ощущали настрой своего капитана. А потому двинулись вперед без колебаний.

Первым шел Бабаджайд. Крепкий африканец, напоминающий буйвола. За ним двигался Тинаш, затем Келпи, Грахго, Угорь и Коджо. Капитан, корректируя движение, вел их по едва различимой тропе, отмеченной спрятанными на стволах метками. Несмотря на это, путь им усложняли разросшиеся лианы, ветви пальм и других тропических деревьев.