Потерян в море

Их разговор незамысловатым образом перетек с камней на женщин, медленно, но верно превращаясь в спор.

— Главное в женщине — это ее задница. — Угорь сделал небольшой глоток фруктового пойла и, облизнув губы, продолжил: — Она должна быть самой красивой частью.

— А если на лицо уродина? — не сдавался Диего.

— Какой прок с милой мордашки, если тело как у пацана? — насмешливо ухмыльнувшись, Угорь махнул рукой. Дескать, что взять с юнца, коим был для всех Диего.

— Ох, ну и чушь вы несете, — в разговор влез Жаба, хитро поглядывая на остальных.

— Главное: чтобы баба сильно не отбивалась, а остальное херня!

Пираты захохотали над этими словами, вспугнув духа с длинной шеей, что наконец решился лизнуть кости ската. Он резко дернулся, выпрямляясь, и его голова маятником закачалась над людьми.

— Только это ни черта не относится к красоте, парни, — произнес Саром, отсмеявшись. Он назидательно поднял вверх один из трех пальцев: — Это просто похоть.

— Говоришь, как проклятый священник, — ухмыльнулся Мартин, отчего мужчины вновь засмеялись.

Каттальтта не разделяла общего веселья. Только слова боцмана внесли ясность, о чем шел разговор. Она сопоставила то, что уже знала о людях, с тем, что узнала сейчас. Однако грани между красотой и вожделением от этого увидеть не смогла. Нити Топони обладали чувствами, ощущениями, мыслями и желаниями, вот только это все мало относилось к физическим контактам. А душевно они и вовсе были привязаны только к своей Топони и земле, врата на которой охраняли.

Для Каттальтты было естественным считать чью-то душу красивой, но желание чем-то обладать никогда не посещало ее. Даже со своим сердцем. Она просто хотела вернуть частицу себя.

Люди еще долго разговаривали, но дух-хранитель покинула их, растворившись среди листвы. Шарообразная душа, что-то тихо булькая, поспешила за Каттальттой, то и дело сбиваясь с пути. В такие мгновения она озадаченно молчала, пока вновь не находила хранителя. Жираф, с удивительной проворностью подхватив обглоданные кости, побежал вдоль кромки джунглей, на ходу пытаясь дотянуться руками до болтающейся головы, чтобы запихнуть добычу себе в пасть.

Он терпел неудачи. Белесые кости падали на черный песок. И каждая потеря сопровождалась горестными стенаниями души, от которых у пиратов волосы становились дыбом. С людьми остался только Горбун, грачом просидевший все время около костра. И только когда пираты отправились спать, душа поднялась следом за ними.