Ведьмина Гора

Теодор, Вицень, проводите святых отцов!

Рыцари переглянулись и принялись кругом объезжать святых отцов. Те бранились и взывали к княжьей совести и благочестию. Но тщетно — князь подстегнул коня и направил его по тропе вверх, оставив за спиной рассерженных слуг Христовых.

Вскоре ему пришлось спешиться. Тропа стала слишком узкой, разбирать ее в темноте и тумане стало трудно. Князь привязал коня к небольшой елочке и двинулся дальше пешком.

С каждым шагом вверх становилось теплее, а воздух наполнялся запахом костра.

Туман вскоре остался позади, и сквозь деревья стал виден яркий свет. Тропка, до этого почти заросшая, расширилась – словно деревья расступились и пропустили князя вперед.

Он вышел на поляну-вершину. В самом центре её горел костер, то и дело выстреливая в небо всполохи искр. Рядом в простом длинном льняном платье стояла женщина. Ее рыжие волосы, перехваченные на лбу белой лентой, спускались до пояса. Женщина тягуче пела, глядя на пламя. Каждый раз, когда от низких тонов ее пение переходило к высоким, отрывистым восклицаниям, огонь вспыхивал ярче, будто от порыва ветра, хотя никакого ветра князь не чувствовал.

Он успел сделать несколько шагов, когда женщина прекратила петь и повернулась. Ее молодое румяное лицо в свете костра выглядело дьявольски красивым. Женщина улыбалась.

— Король Владислав. — Она небрежно поклонилась. – Твое старое имя мне нравилось больше.

— Панна Ядвига, — ответил он, усмехнувшись. – Могу сказать то же самое о вашем.

— Ваше Величество знает, что я тоже не в восторге.

— Женщина перестала улыбаться, смерив его взглядом. Потом отвернулась и что-то быстро швырнула в костер. Пламя зашипело, и князю почудилось, что он слышит голоса.

Он подошел и встал рядом с женщиной, вглядываясь в огонь. Лицо покрылось потом, на глазах выступили слезы.

— Бремя власти тяжело, мой князь, — без тени предыдущего напускного раболепия сказала она. – А время – дорого. Раздевайся, и мы начнем то, зачем ты прибыл.

— Так быстро? – удивился он.

– Ночь нынче долгая, а до утра никто не посмеет нас потревожить.

— Ночь долгая, — согласилась женщина. – Но ты ошибаешься, коли думаешь, что нас не смогут потревожить. Сила моя убывает, а власть крестопоклонников растет. Лучше все сделать быстрее.

Князь промолчал, глядя в пламя. Потом сделал шаг назад и принялся снимать одежду. Плащ, пояс, богатое платье и, наконец, исподнее. Последней он возложил на образовавшуюся горку вещей корону.