Каледонский Безумец

Вернее, не мне, а моим собачкам.

– Это как это?

– Очень просто и очень по справедливости. Ты не дал им восполнить силы перед очередным забегом за душами. Поэтому они плохо сделают свою работу. Значит, их работу должен сделать ты.

– Гоняться за душами?!

– Не совсем. Не столько гоняться, сколько… выгонять.

***

– Придёт, как думаешь? – спросил Араун у Скатах.

– Не уверена, но полагаю, что да, придёт. Всё в нашем мире, – задумчиво произнесла Скатах, – делится начетверо. Абсолютно всё. Есть то, что есть. Есть то, что лучше, чем есть сейчас.

Есть то, что хуже, чем есть сейчас. И есть то, что всегда в тени. Что-то из этого и должно повлиять на решение Пвилла. Только давай мы с тобой на всякий случай подготовимся.

И она резко, до искр, чиркнула ногтями левой руки по темно-серой податливой породе скал, предварявших проход к Мосту лезвия из мира людей, и бросила скальную пыль себе под ноги. Небольшой светящийся вихрь, поднявшись с земли, отзывался легким звоном и еле слышным шипением. Скатах повела рукой, и вихрь закружился быстрее.

Наконец он рассеялся, и на том месте возникла фигура, как две капли воды похожая на Арауна, но буквально источавшая сияние и всё буйство красок весны и лета.

– Что это?

– Не «что», Араун, а «кто». Это твоя тень.

– Тень?!

– Да, Араун, вот такая у тебя тень. Обратная сторона тебя самого, – как бы походя заметила Скатах. – И, так как ты у нас – Мрачный, назовём его, например, Яркий. Или Летний. Вот такой у нас будет Летний парень. Пока Пвилл его не победит.

– Зачем? – не понял Араун.

– А как же стать владыкой Аннуина без испытаний? И как стать твоей новой тенью, не победив прежнюю?! – воскликнула Скатах. Испытания, вернее, их устроение, были и остаются смыслом её бытия. – Только ты скажи этому Фир Болгу, чтобы не добивал противника. Ибо второй, решающий удар придётся уже по тебе.

Тень придумала новую тень,

Нанизав на жизни плетень,

Тень противника, тень испытанья,

Чтобы в новую тень – напрямки,

И шаги неслышны и легки,

Испытавши силу руки

Неиспытанным прежде сознаньем.

– Сдаёшься?! – разгорячённый Пвилл навис над яркой тенью Арауна, готовясь нанести поверженному врагу решающий удар.

– Сдаётся он, сдаётся, – снова появился перед богом деметов Мрачный. – Всё, Пвилл, всё закончилось. Посмотри на меня, дыши ровнее, глубже. Ты молодец. Теперь ты – тоже владыка Аннуина.

– Хорошо, – сказал Пвилл. – Хорошо, что теперь мне не нужно больше играть под дурачка.