Каледонский Безумец

– Жаль, бабуля Керридвен, когда, наконец, разрешилась тобою, не решилась стереть тебе память о прошлом.

– При чём тут Керридвен?! – запальчиво отозвался Талиесин, выглядевший теперь не столь напыщенно, а напоминал обыкновенного нахохлившегося деревенского петуха, которого только что немного поклевали. – Это всё Котёл! Великий Котёл мудрости!

– Знаем-знаем, а также волшебства, провиденья, воскрешения, изобилия и жертвоприношения, – сказал я. При слове «жертвоприношения» барду сделалось совсем нехорошо – он, видимо, понял, в какую историю вляпался на самом деле.

Я продолжил:

– Волшебную силу Котёл тебе дал. И мудрость тоже. Иначе ты не понял, как можно постоянно сбегать от бабули в различных воплощениях. И даже наш отец Морвран не помог бы тебе своими тайными тропами. Далее в каком-то смысле ты воскрес в человеческом обличии, переродившись семенем в чреве Керридвен и с младенчества помня всё, что было прежде. Теперь дело за жертвоприношением.

Талиесин громко сглотнул.

– Не переживай – всё пройдет без боли, – произнес я, на пару с Гвенддид раззадоренный видом хвастливого лгунишки, уже задававшего в Придайне моду на небылицы, чего мы с сестрой, судя по всему, оба терпеть не могли.

– Э, нет, – запротестовал Талиесин. – Бросьте эти ваши божественные штучки! Год и день – это метафора вечности.

– Мета что? – не поняла Гвенддид.

– Неважно. Мудрёное эллинское слово, которое сегодня, как считается, должны знать все новомодные барды Придайна, – съязвил я.

– А, ну да, заклинание, – по-нашему поняла Гвенддид.

– Почти, – уточнил я. – Эллины уже давно не колдуют, как это водилось у них в дни до Кесаря. Поэтому сказители старой школы решительно против заимствований с юга. Но нашему юному одаренному, как сам Огма, другу, желающему сразить слушателей наповал своими… метафорами, вся наша старая школа до звезды. Ну ничего, побродит с нами – пообтешется.

– Я на год и день не подписываюсь! – запротестовал Талиесин.

– Ты и писать-то, поди, не умеешь, – съязвил я. – А насчёт года и дня всё просто. Тебе Керридвен жизнь подарила? Подарила. Хотя за то, что ты, суслик, натворил, можно и в Аннуин – в один конец, так сказать. А мы, как ты помнишь – внуки Керридвен. И по роду нашему заявляем своё право на твой долг. Жизнь за жизнь. В общем, мы её арендуем. Не навсегда. Если выживешь.