Король русалочьего моря

Первое, что он услышал, подходя к замку воды спустя два часа — два восхитительных часа того, что он решил записать в память как инициацию в профессию, — была гитара. В небольшом дворике замка звон ее струн разносился на диво, а еще — стук каблуков по камням, легкий, словно кто-то отстукивал ритм. Иберийская гитара, и иберийский танец, хотя во дворике, на нагретых за день солнцем камнях, сидели все его однокурсники.

И играл к тому же вовсе не ибериец, а Адриано. Он играл вовсе не глядя на танцующих и слушающих, словно говорил наедине со своей гитарой, и пел словно вполголоса и только ей одной, хотя пел хорошо, надо было признать.

И только когда Алехандра, весело тряхнув кудрями, крикнула ему прямо посередине песни, в той бесцеремонной иберийской манере, к которой Ксандер так и не смог привыкнуть, какое-то ободряющее восклицание, венецианец поднял голову с неожиданно доброй и смущенной улыбкой, будто его застали целующимся с любимой девушкой, и хоть и не посмеялись, но…

Из тех двоих, кто танцевали, иберийка была только одна.

И это была Белла.

Ксандер хмыкнул, вспомнив слова Адриано про страсть: вот уж чего тут не было, того не было. Сеньора танцевала, будто сдавала экзамен — как всегда прямая, решительная и чуть поджав губы даже в напряжении. Вообще она ничего так не напоминала, как птицу, обнаружившую что-то у ног и аккуратно переступающую, чтобы никак не коснуться неожиданной находки.

А вокруг нее с гибкой грацией лебедя на воде скользила Одиль — и каждый изгиб был мягким, и каждый шаг — естественным, будто никакого другого и сделать было нельзя, и это было очень красиво, но и в этом страсти не было ни капли.

Только в середине танца они, видимо, как-то приспособились друг к другу — во всяком случае, Белла подняла глаза, улыбнулась, немного расслабилась — и наконец последнюю четверть они уже исполнили весело и гордо, похваляясь каждая умением другой и словно празднуя друг друга.

Дотанцевав и получив аплодисменты, они отошли в сторонку, но Адриано остался там, где сидел, и Ксандер присел рядом с ним.

— Решил не танцевать с сеньорой?

Адриано поднял голову от гитары и подмигнул.

— Я пригласил! Это она отказалась. Ну ничего, еще успеется. Как твоя ориентация? Кстати, я забыл спросить, кем ты…

— Врачом, — отозвался Ксандер.

— Дело стоящее, — одобрил тот.

— А ты?

На лице венецианца опять появилась та смущенная улыбка.

— Я хочу летать.