Король русалочьего моря

Он словно воочию увидел снова — опустевшую бухту и прижавшиеся испуганно к берегу лодки, суденышки и даже один, невесть как забредший, фрегат, примолкшую кучу людей, вытягивающих шеи, чтобы получше разглядеть, и — его. Едва входящий на рейд, едва вблизи берега, на мучительно небольшом расстоянии — корабль, от которого остался остов, обвисшие паруса, истрепанные тысячей бурь, и изможденные силуэты на борту, тоже напряженно вглядывающиеся и ждущие — чего?

— Страшно было? — тихо сказал Адриано.

— Не страшно, — чуть мотнул головой Ксандер.

— Скорее… грустно. Они же уже все давно мертвы, но не могут даже мертвыми вернуться домой. Пока живо проклятье. Могут только посмотреть на родину — и опять уйти.

Как и он, потомок их капитана.

— Да, — с неожиданным пониманием кивнул рядом венецианец. — Это очень, очень грустно — быть проклятым.

— Очень мило, — раздался от двери столовой голос, про обладательницу которого Ксандер в кои-то веки успешно забыл и не очень-то по этой памяти скучал. Он вскинул голову — так и есть, на пороге стояла уже одетая как на парад Белла, а за ее спиной виднелась светловолосая голова Одили — но голос ее был сух так, будто там был дон Франсиско, не иначе.

— Это еще кто? — шепнул Адриано.

Ксандер вздохнул и встал, и венецианец встал тоже — причем так, что когда Белла подошла, ни одному из них не пришлось говорить с ней через стол.

— Позволь мне представить тебе Исабель Альварес де Толедо, мою сеньору.

Слегка расширившиеся глаза были всем предупреждением, какое он получил, прежде чем она со всей дури залепила ему пощечину.

Ладонь была горячей — разозлилась, видно, не на шутку. Но когда заговорила, этого огня в голосе не оказалось ни на йоту.

— Ксандер, я бы посоветовала вам немедленно отправиться в библиотеку и выучить правила этикета.

Он сморгнул невольную влагу и встретился глазами не с ней — незачем злить — а с Одилью. Вид у той был слегка ошалелый — видно, не ждала таких разборок — и чуть сдвинулись брови, но она промолчала, только глянула в сторону Адриано, как будто передавала пас ему.

Ксандер глянул в ту сторону тоже, и тоже слегка ошалел.

Оказалось, его новый сосед умеет изобразить не просто поклон — а поклон безупречный, какой и в доме Альба бы одобрили без оговорок. Только вышло у него это при этом с такой залихватской дерзостью, будто он был пират, кланяющийся найденной на захваченном корабле прекрасной донье, или уличный мальчишка, поймавший брошенную из кареты монетку.