Король русалочьего моря

Долгую минуту томительного молчания она слушала, как там, за дверью, открывали шкафы, что-то куда-то клали, как тренькнули струны на перекладываемой гитаре. На этом последнем звуке она и вовсе затаила дыхание, боясь пошевельнуться, боясь упустить ещё какой-то звук за бешеным стуком собственного сердца.

Ещё немного…

И голос зазвучал снова. Тихо глухо, укрытый камнем и деревом, но зазвучал, лёгкий и певучий, как летний ветер.

Первым её импульсом было распахнуть дверь, ворваться, надрать уши, задушить владельца этого голоса.

Но – нет. Нет-нет-нет.

Слишком легко.

Тихо посмеиваясь от бурлящего внутри счастья, дрожа от наступившего вдруг в глубине души покоя, она пошла, тихонько ступая, к той комнате, где мирно спала Белла.

Глава 5. Адриано

— Привет!

Когда открылась дверь, Ксандер от книги не оторвался, потому что было незачем. Единственный, кто мог бы войти без стука, была Исабель, а с ней вскакивать, как он знал по опыту, было бессмысленно: если она в настроении добром или хотя бы задумчивом, то не этикета заметит, а если в злом — все равно к чему-нибудь придерется.

— Привет, — повторило явление, на поверку оказавшееся довольно высоким — как бы не с самого Ксандера — парнем; впрочем, на росте и поле сходство заканчивалось. Парень был смугловат, темноволос и при этом — с удивительно яркими бирюзовыми глазами, и ухмылялся так, будто занимался этим с рождения без перерыва, и просто не представляет себе, как можно носить на лице другое выражение.

— Привет, — отозвался Ксандер, отложив книгу и встав.

На это действие парень шагнул к нему с такой радостной готовностью, словно собирался обнять, но вроде передумал — только протянул руку, которую Ксандер осторожно пожал. Рука была сильная, мозолистая, и такие мозоли Ксандеру были знакомы — такие оставляют только весла.

— Я Адриано Мочениго, — все так же бодро и радостно, словно не веря своей удаче, сообщил новопришедший. — Мы это, соседями будем. — Видимо, на лице Ксандера что-то отразилось, потому что он добавил, — Понимаю, но видно, тут такое уж правило, один бы ты не остался.

Надежде Ксандера на одиночество не исполнилось и дня от роду, сжиться он с ней не успел, поэтому хоть и не без сожаления, но кивнул.