Король русалочьего моря

Дон Франсиско наконец соизволил ответить на этот взгляд, всё так же невозмутимо, и в лице его племянника заиграли желваки. Он глубоко вздохнул, словно собираясь что-то сказать, но передумал и так же решительно вышел; дверь за ним хлопнула в воцарившейся оглушающей тишине так, что Одиль захотелось прижать уши.

– О чём это, дядя?

– О том, сеньорита, – ответила донья Инес вместо того, кого Белла спрашивала; уголки губ дона Франсиско скривились, – что разнообразные чувства понятны и в некоторых случаях предсказуемы, но долг и осознание своих обязанностей должны быть превыше всего.

Если вы не думаете о том, как ваши… представления и представления окружающих могут воспринять ваши дед и дядя, то подумайте, что бы сказала ваша мать. Она была…

На этот раз глаза дона Франсиско полыхнули таким огнём, что Одиль озабоченно глянула на его руки, но там вроде бы пока ничего не дымилось. Не дымилась – пока – и Белла, сощурившаяся так недобро, что невольно стала очень на дядю похожа – как раз, отметила Одиль, когда вовсе и не старалась.

– Моя мать, донья Инес, не училась здесь, – сказала Белла негромко, и этим тоже – очень похоже на дядю. – И я не знаю, что бы она сказала, потому что не знала её ни минуты своей жизни. А почему так вышло, вы, – она окинула взглядом и свою старшую собеседницу, и дядю, и взгляд этот был горьким, – знаете побольше меня.

Поразительно, подумала Одиль, переведя взгляд на дона Франсиско, как голова живого человека может показаться удивительно похожим на череп.

Сейчас, несмотря на свою смуглость, он был мертвенно бледен, скулы, казалось, вот-вот прорвут натянувшуюся кожу, а губы побелели от усилия не показать клыки, как у оборачивающегося к охотнику зверя.

– Это была трагедия, и мне жаль, что я вам о ней напомнила, – в голосе доньи Инес и в самом деле слышалось сожаление, но, возможно, не по заявленной причине. – Простите. Леонор, вам и в самом деле пора на экзамены. Я пойду с вами, мне надо повидаться с ректором.

С вашего позволения, господа.

Она встала, Леонор вскочила следом. Дон Франсиско встал тоже, явно в силу привычки, как и Ксандер, и Белла; Одиль на всякий случай встала тоже. Леонор на удивление безропотно последовала за своей руководительницей, которая, впрочем, рисковать не стала – увлекла её так быстро, что можно было бы сказать «утащила». Дверь за ними закрылась сильно тише, чем за Фелипе, но столь же плотно.