Король русалочьего моря

Пули ударили ей навстречу тут же, но она успела кинуться плашмя на пожелтевшую траву, а стрела легла на тетиву Одили ещё до того, как она успела подумать, что надо бы лук достать. Другое дело, что это было бессмысленно. Стрела так и осталась тонким прутиком, которая жалко и беспомощно ткнулась в землю и упала в пыль. Одиль постаралась собраться и призвать злосчастную энергию, но вторая стрела пошла тем же путем; разве что там, в мазанке – второй! – заметили, что кто-то в них то ли кидается, то ли стреляет, и очередная пуля полоснула по дереву рядом с ней.

Безнадёжнее некуда, мрачно подумала она, озирая что пространство, разделявшее Беллу и дом, что четыре окна и одну дырку в соломенной крыше – чердак, должно быть, где тоже мог укрываться стрелок. Счастье, что мазанки были совсем невысокие, и бить сверху получалось не очень, но сейчас Белла не могла бы и голову поднять – точнее, стоило ей попробовать, как фонтанчик пыли от выстрела взлетел прямо рядом с её плечом. Тут же мимо уха Одили, срезав прядь её волос начисто, просвистела ещё одна пуля, и стало ясно: её укрытие тоже не очень-то надёжно.

Это был конец.

А если конец, подумала она с холодной яростью, то и терять нечего. Какие-никакие стрелы у неё есть, и если кто-нибудь её и достанет, то тогда, когда колчан будет пустым.

Ярость вытеснила все мысли. Она видела только уже вжавшуюся в пожухлые остатки травы подругу – но всматривалась туда, в полутёмные окна, а там – в мелькнувшую наконец тень. Как на тренировке, как если бы в её руках был прекрасный лук работы кочевников, она положила на тетиву стрелу и, не видя её, но видя – его, свою цель, отпустила её в полет.

Из окна вывалился по плечи человек в невнятной серой форме. Стрела вонзилась ему прямо в глаз, с такой меткой безжалостностью, будто была не бог весть какой палкой, а оснащенной отточенным наконечником и оперенной орлиными перьями стрелой из арсенала Му Гуан.

Его тут же дёрнули внутрь, но это уже Одиль не волновало. Всё так же, старательно не думая ни о чём, кроме цели, она стреляла, слыша со стороны деревни крики злобы и боли, и единственное, что имело значение – это то, что ни один из них не был голосом Беллы.

И тут стрелки второй мазанки сориентировались.