Король русалочьего моря

Их было четыре: небольшая черная, похожая на шакала, могучая овчарка, чем-то схожая с медведем, косматый и будто нескладный волкодав и отливающая шелком шкуры и гибкими мускулами золотистая борзая. Все четыре не отрывали от него глаз и уже начали кружить, как будто могли загнать его надежнее, чем огонь.

— Не бойся, — шепнул черный человек, и Ксандер расслышал этот шепот сквозь ярость прибоя, рев огня и бурю в небесах, как будто тот шептал ему прямо в ухо.

Ксандер развернулся и прыгнул прямо с обрыва, не разбирая, есть ли внизу скалы.

Море не подвело: он тут же ушел в соленую ледяную воду с головой, задев камень только краем ладони. Тут же он рванул вверх, отталкиваясь от глубин сильными гребками, но море все не кончалось: он даже макушкой не мог вынырнуть на поверхность. Легкие запылали, он отчаянно забился, борясь с неистовой толщей воды, затягивавшей его водоворотом в бездну, но силы неуклонно таяли.

Может быть, и не надо?

Эту трусливую мыслишку он отмел сразу же и возмущенно — и тут ему улыбнулась удача: его пальцы коснулись чего-то холодного, но не каменного, а металлического.

Ликуя, несмотря на жжение в изголодавшихся легких, он стал взбираться по ней вверх, чувствуя, как ослабевает хватка водоворота, как отступает бездна — и наконец вынырнул под все еще штормовое, но ночное небо. С минуту он жадно хватал ртом воздух, опьянявший, как вино, а потом ухватился за цепь повыше и подтянулся ближе к темному боку корабля.

Изъеденному бурями, пробитому скалами, гниющему от старости деревянному боку корабля, что при этом лежал на волнах так уютно, будто еще вчера сошел с верфи.

Ксандер вздрогнул и зажмурился, выжимая лишнюю воду из глаз…

Он проснулся мгновенно, как будто его окатило холодной водой или слух привычно уловил зов судового колокола. Сев на кровати, он машинально глянул в сторону окна: там занимался бледный зимний рассвет, но он его не видел — перед его глазами все еще крутился черный водоворот и сгнившие ломаные доски, а руки свело, будто он все еще сжимал спасительную цепь.

И встал.

Рядом со своего спутанного лежбища встал взъерошенный Адриано, и по тому, как венецианец стал собираться, в непривычном молчании, Ксандеру стало ясно, что и у Адриано перед глазами что-то крутилось, и что он тоже держался за неведомый фламандцу обрывок сна.

— Пора, — выдохнул Адриано.

Ксандер кивнул.

— Пора.