Король русалочьего моря

— Он и пошел орать, что фламандцы такие, сякие, и вообще тупые — почему, спрашиваю, а он — ну, в запале, ты понимаешь — и говорит, мол, даже с пророчеством своим не разберутся, а там все просто, он знает и Альба знают, у них и слышал — подслушал, я думаю, вечно он нос всюду сует — и что надо же быть такими тупыми, чтобы в шаге пройти от своей свободы и не понять, как, но ничего, и что ты точно никогда не догадаешься.

Во рту у Ксандера пересохло.

— А ты?

— А что я? Я попробовала спросить, по-разному, но он все увиливал.

— Понимаю, — сказал он как мог вежливо, стараясь сдержать нетерпение.

— В общем, он увиливал, а потом… — Она шагнула к нему и прижала ладонь к его щеке, с такой решимостью на лице, будто это было самое смелое, что она в жизни делала. — Ты не волнуйся, главное…

— Вот ты где, принц.

Белла говорила вроде бы спокойно, но яростью от нее несло, как жаром от костра. Ксандер на минуту представил себе, как их мизансцена выглядела с ее стороны, и немного поспешно шагнул назад.

— Сеньора.

— Беллита, это не то, что ты думаешь, — затараторила Алехандра, пожалуй, слишком поспешно для убедительности. — Нам надо было поговорить…

— Поговорить? — Белла вздернула брови так высоко, что они оказались почти посередине ее лба. — Правда, принц?

— Да, сеньора.

Брови ее вернулись на прежнее место, зато сошлись, и Ксандеру каждая новая метаморфоза нравилась все меньше.

— Что ж, предлог прекрасный, — сообщила Белла тоном, который можно было бы счесть радушным, если бы не было так заметно, что она говорит сквозь зубы. — Но ты слишком уж робок, принц, я прямо разочарована.

— Белла!

— Понимаю, — кивнула та, — ему нужен, гм, толчок. Ты же хочешь, чтобы он тебя поцеловал, Алеха?

— Сеньора, я…

Он впервые в этот час посмотрел ей в глаза — и не то что отшатнулся, его прямо-таки качнуло назад, такое бешенство в них стояло.

… — Сеньора, как все-таки… погиб мой брат?

Он выбрал, как ему показалось, самый удачный момент. Они сидели у костра, разведенного на морском песке доном Алехандро; вечер был теплый, вода — тоже, хотя иберийка и грела сейчас ноги у лениво лизавшего найденный хворост пламени.