Король русалочьего моря

Это имя он сказал, не успев обдумать вопрос как следует, но и подумав, не стал от него отказываться. По-доброму к нему отнесся и дон Алехандро, более чем, но Ксандер не мог бы поклясться, что в его отношении не было снисходительности или жалости, а Фелипе, несмотря на тот их первый разговор…

— Фелипе? — Вендель недобро усмехнулся. — А ты знаешь, что говорят люди о нем и об Анне, твоей кузине?

Ксандер внутренне подобрался.

— А что они говорят? — спросил он как мог небрежно. — Между прочим, это он настоял, чтобы она пошла в Академию с ним.

— Сомневаюсь, что ты здесь по той же причине, — все таким же тоном ответил Вендель. — А люди говорят, что между ними было и что побольше, чем совместная учеба!

— Чушь, — отрезал Ксандер. — Они расстались друзьями. Ани вышла замуж, у нее дочка, и все. Передают друг другу приветы через меня.

Перед его глазами как живой встал Фелипе — такой, каким он его видел каждый раз, как возвращался из дома, и как жадно молодой ибериец ждал всегда ответа на простой свой вопрос: «И как там Анита? Ты же передал ей?»

— Думай, как хочешь, — печально улыбнулась рядом Вита.

— Я не думаю, я знаю, что на самом деле.

— Тебе виднее, — примирительно сказала Катлина, подуспокоившаяся, пока внимание было не на ней, и этим Ксандеру пришлось удовлетвориться.

— И гадание, — заметил Ксандер. — Вы ведь не расскажете, как оно?

Брат и сестра лукаво переглянулись — и явно сразу забыли про Фелипе с Анной, что было только к лучшему.

— Нет, — прикусила губу Вита. — Не портить же сюрприз!

***

— Франческа, смотри, какой снег! — раздался веселый голос, и рыжая Фиона закружилась, ловко переступая на звонких каблуках, так, что подол ее юбки поднял целый маленький вихрь.

Ее спутница, статная красавица в розовом с уложенными короной темными косами, только усмехнулась.

— Нина, сколько раз тебе говорить — мой Милан, конечно, не Сибирь, но...

— Ха!

Неукротимая ирландка дожидаться продолжения не стала: зашвырнула в подругу снежок, слепленный, правда, наспех и потому развалившийся еще в полёте, зато щедро осыпавший плечо дернувшейся от него Франчески.