Король русалочьего моря

— Можно подумать, мы знаем, как, — буркнула себе под нос Белла, которая все это время меряла шагами комнату, как тигр — клетку, — и вдруг резко остановилась и повернулась на каблуке. Он замер, готовясь к приступу гнева, а значит — огня. Но гнева в лице иберийки не было, зато было внезапное озарение — глаза она распахнула во всю ширь.

— Остмарк! Точно! Мы спросим Клауса!

Ксандер украдкой глянул на настенные часы. В принципе, до встречи в клубе оставалось полчаса; лишь бы остмаркца удалось найти поскорее. Вылетев в коридор, он поймал себя на мысли, что не так уж сильно досадует на вдруг возникший интерес сеньоры — ему и самому стало казаться, что Клаус был ключом к чему-то неведомому, что было чрезвычайно важно разгадать.

Клауса он нашел на берегу их озерца, под укрытием ив — и не будь на дворе ноябрь, а ивы — уже совершенно облетевшими, ему бы это нипочем не удалось. Ксандер его окликнул, а когда Клаус не ответил — подошел ближе. Клаус стоял, закрыв глаза и чуть покачиваясь, но не это было в нем самым удивительным.

Клаус играл.

Стоя в прозрачной тени облетевшей ивы, он вскинул к щуплому плечу невидимую скрипку, прижимая ее щекой и подбородком; левой рукой он прижимал невидимые струны, а правой — свободно и легко водил невидимым смычком. И так это у него получалось изящно, с грацией давней привычки и немалого умения, что Ксандер почти услышал пение скрипки, почти увидел отблеск фонарей башни на деревянной деке.

Но тут Клаус напрягся, должно быть, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулся — и, увидев Ксандера, смущенно опустил руки.

— Ты меня искал? Прости, я не слышал…

— Искал, — кивнул Ксандер. — Мы хотели у тебя кое-что спросить. Извини, если помешал.

— Что ты, — Клаус махнул рукой — той самой, что только что властно водила невидимым смычком, а сейчас казалась особенно слабой и бессильной. — Я просто… понимаешь, я всегда хотел играть, учился даже. Но отец сказал, что это — ну, что я фон Бабенберг, что это все забавы, а надо уметь совсем другое, и что тут меня этому научат.

— Чему? — заинтересовался Ксандер, уже слыша, издалека, как по сухим листьям к ним идет Белла.

— Откуда я знаю? — пожал плечами тот. — Но я не в обиде, не думай. Все равно тут интересно, и потом, я могу играть — хотя бы так. — Его печальные большие глаза сверкнули. — Это уже больше радости, чем быть фон Бабенбергом в доме, где за тобой все следят!

— Долг есть долг, — строго сказала подошедшая Белла, которая явно слышала только эти последние слова.