Король русалочьего моря

Может, даже школу не закончит.

— Это как? — нахмурилась Белла.

— Как, как… Она из простых, и если действительно матери с братом не станет — за мелкой присмотреть будет некому. Летом, говорит, была дома, все было хорошо, а как в школу приехала, с сентября — такое началось, что и представить нельзя. Уеду, говорит, не могу больше на иголках от письма до письма сидеть.

— Что началось-то? — выдохнула иберийка. Ксандер тоже придвинулся поближе: последние новости из большого мира и до него долетели летом, а мать — переписку вела она в основном, отец и остальные домашние разве что приписки делали с пожеланиями, — писала про дом и деревню, и иногда — Амстердам, а не дальние страны.

Где находилась Полония, он и представлял себе довольно смутно: где-то на востоке, за тевтонскими землями, да и только.

Одиль и Адриано переглянулись.

— Полонию заняли немцы, — сказала Одиль, просто и в лоб, по своему обычаю. «Немцы», не «тевтоны» — значит, вилланы, понял Ксандер. — Немецкие армии. Как Остмарк до того.

Ксандер вспомнил Клауса, и неизвестная Стефания тоже в его воображении приняла похожий образ — худенькой, словно бы немного пришибленной и печальной.

— Это что же, война? — спросил он.

— Если и война, то недолгая. Они сопротивлялись, конечно, но враг им попался серьезный. Так отец писал, — добавила она после небольшой паузы.

Отец Одили и Адриано, судя по рассказам парочки, был едва не всеведущ. Как-то Ксандер спросил об этом приятеля, но Адриано сделал большие глаза и шепотом сообщил, что Одальрик де Нордгау-Мочениго — в Совете Десяти, а это — о, чего не знает Совет Десяти Венеции, того никто на свете не знает.

Адриано в этом веры было мало, но как выяснилось, и Одиль, несмотря на свой вечный скепсис, относилась к отцу с безоговорочным уважением, и волей-неволей этот источник сведений пришлось принять как достоверный.

— Почему они сдаются так легко? — вспылила Белла и даже на ноги вскочила — аккурат в тот момент, когда Одиль, единственная из всех стоявшая, села на груду листьев. — Да, я понимаю, эти самолеты твои, Адриано, и пушки, и вот это все — но это вилланы! Просто вилланы!

— Им и противостоят в основном вилланы, — невозмутимо возразила Одиль, устраиваясь поудобнее.

— К тому же, полагаю, у немцев тоже есть союзники из наших, это было бы логично.

— Но Остмарк, Богемия, а теперь эта, как ее, Полония!

Одиль чуть прищурилась — Белла стояла для нее против солнца.

— Иберия, — мягко заметила она. — Которую, кстати, тоже сдали. Безо всяких, добавлю, армий.