Король русалочьего моря

Тот, второй, что-то совсем тихо пробормотал, я не вспомню никак, Сандер! Ты же меня уже тысячу раз пытал!

— Ничего, — подбодрил его Ксандер, как, впрочем, и в самом деле уже не раз, не два и не десять за прошедшие недели. — Дальше попробуй. Представь себе, как это выглядело.

— А никак не выглядело, там же темно было. Ну и я не рискнул заглядывать, я ж не такой идиот. Так… «Показывайте, с чем пришли»… а, нет! «Сначала показывайте, с чем пришли», вот. Потом тихо, ничего не слышно. И тут он начал смеяться.

Ксандер подавил вздох.

Пока нового ничего не было.

Тогда, по возвращении, они не стали ничего припоминать, и теперь Ксандер об этом жалел; может быть, тогда, по свежим следам, вспомнилось бы больше. Но Адриано был слишком озабочен и подавлен, а когда они таки легли, метался в кошмаре и разбудил Ксандера вскриком, и допрашивать его фламандец не решился. Проснувшись, венецианец был бледен и молчалив, пару часов вообще провел, задумчиво обтачивая какой-то деревянный брусочек — скорее машинально, потому что никаких узоров он не вырезал, а просто превратил брусочек в нечто, похожее на сосиску или огурец.

Но получалось это у него ловко, ножом он, похоже, и в мирных целях владел неплохо; поигравшись так, он отложил получившуюся поделку и посмотрел на фламандца.

— Я тогда тебе не рассказал всего, — сказал он в тишину. — Я даже не уверен, что все запомнил.

— Если тебе тяжело... — начал Ксандер.

Адриано поднял руку, призывая к молчанию.

— Они упоминали Нидерланды, — сказал он спокойно и твердо.

— А значит — это важно.

С этим Ксандер был согласен всем сердцем, но он помнил, в каком ужасе цеплялся за него обычно такой безрассудно отважный Адриано, и принимать предложение ему не позволяла совесть. Он приготовился снова возразить, но Адриано заговорил, едва Ксандер набрал воздух.

— Ксандер, я мало чем могу тебе тут помочь. Но это нечестно, что маги Нидерландов — рабы и слуги, когда ваша страна — символ свободы, и нечестно, что ты расплачиваешься за то, что было века назад. И сама ваша Клятва — это не по-человечески.

Вот это, — он бросил выразительный взгляд на руки Ксандера, точнее — на запястья, как всегда тщательно укрытые манжетами, — не по-человечески.

— Ко всему привыкаешь, — пожал плечами фламандец.

— Знаешь, сколько у меня шрамов?

Ксандер озадаченно нахмурился. — Много?

— Два, — сообщил Адриано и запустил пятерню в волосы — так, что стало видно белесую полосу, уходящую ото лба в гущу черных волос. — Это вот первый, если что.