Король русалочьего моря

Когда звезды перестали сыпаться у Ксандера из глаз, он обнаружил, что лежит на траве, а у его горла трепещет то самое стальное жало.

— Ты хотел драться — так вставай и дерись, — сказал невозмутимый дон Франсиско. — И запомни сначала вот что: все эти выкрутасы — это неважно. Драться надо зубами, кулаками, всем, что у тебя есть. Только это и есть настоящий бой…

***

… И улучив минуту, Ксандер шагнул, сокращая разделявшее их с Мигелем расстояние, и от души врезал защищенным стальным эфесом кулаком иберийцу по зубам.

Мигель упал навзничь, прижимая ладонь к разбитым губам, но шока и боли ему хватило ненадолго — вскочил он тоже очень резво. Впрочем, и остальная компания на этом моментально забыла про взятый на себя нейтралитет.

— Подлец! — воскликнул Хуан, хватаясь за шпагу. — Это, по-твоему, честно?!

Вот теперь все, понял Ксандер, отступая так, чтобы прижаться спиной к дереву, хотя это было довольно бесполезно против пятерых. Первые выпады разъяренных противников ему удалось отбить, но это, он четко понимал, пока: стоит им хоть немного начать координироваться, и ему конец.

— О, у вас тут развлечение? — раздался откуда-то из-за этого самого дерева голос — самый последний голос из всех, какие ему хотелось слышать, если исключать сеньору, конечно. — Так я присоединюсь, господа.

Сумасшедший сосед Ксандера выглядел так, будто и в самом деле явился на увеселение: за ухом у него красовалась роза, из-за плеча выглядывала гитара, и ухмылка у него была наглее, чем у нагулявшегося помоечного кота.

Как раз к этому моменту Мигель нашел дар речи и — надо отдать ему должное — понял дело совсем не так, как Ксандер.

— Это не ваша ссора, сеньор, — промолвил он все с той же иберийской учтивостью, от которой у Ксандера так чесались кулаки.

Адриано ошибку не поправил. Более того — так широко распахнул глаза и настолько бесстыдно фальшиво изумился, что Ксандер немного даже опешил — а была ли она, ошибка?

— Как же, — отозвался он, — самая что ни на есть моя!

— Объяснитесь, — вмешался длинный — хмурый парень, носивший волосы затянутыми в косицу. Косицу эту Ксандер уже заприметил, а вот имя его, как ни силился, все вспомнить не мог.