Солдаты Сумерек

Его молча пропустили в башню. Но когда маг зашёл в комнату, даже его передёрнуло от открывшегося зрелища: на окровавленной скатерти лежали безжизненные белые тела, сверху сплошь покрытые большими красными рубцами с пятнами коричневых ожогов.

— Сделал? — устало спросила колдунья. Гесперон лишь молча кивнул.

— Давай!

Что-то преодолев в себе, он протянул ей горшочек, из-под крышки которого торчали три свежих берёзовых корня.

— Молодец! Рогом пока их понатирай! — бабушка Линде бережно отлила несколько капель снадобья в маленькую миску, разбавила водой.

От прикосновений частицы Индрика Коля очнулся и вновь застонал. Колдунья осторожно вставила в свежий надрез на нём один из берёзовых корней, а второй край воткнула прямо в окровавленный деревянный пол. Что-то пошептала, медленно обходя стол. И лишь затем влила часть лекарства Зуброву в рот. Потом намазала им же глаза и внутреннюю часть ноздрей. Достаточно быстро слабый румянец начал проявляться на его щеках.

— Хорошо! Теперь сэра Волка.

Сусанна с отчаянием смотрела на мертвенно-бледное лицо любимого. Неужели она не справилась и своими руками зарезала его? Но нет — от сердца отхлынуло. Рог, корень и принесённое снадобье на глазах оживляли и его.

— Что вы с ними делали, Матушка? — со страхом спросил Гесперон.

— Скоро узнаешь! — раздался слабый голос Зуброва.

— И боюсь, тебе это не понравится! — так же тихо отозвался Феоктистов.

Галлы, прислушивавшиеся к звукам из-за двери, неожиданно услышали писки, всхлипы и повизгивания, всё больше сливавшиеся в искренний смех.

* * *

Де Крюсьен спустился в темницу, и два дежурных дисциплинированно вскочили при его появлении. Маркиз лишь властно дёрнул подбородком, приказывая следовать за собой, и направился в камеру сквайра Кальвадосского Грома. Слем из Лизье уже откровенно «поплыл» под пытками. Следовательно, будет давать наиболее полную и правдивую информацию.

Едва заскрипел засов, пленник, дремавший сидя на корточках, тут же вскинулся. Его руки были закованы во вделанные в стену кандалы, а длина цепей не позволяла человеку полноценно сидеть или лежать в камере.

От незадачливого разведчика сильно воняло. Штаны уже совсем пропитались нечистотами и от того привлекали тюремных мышей.

«Не жилец!» — сам для себя сделал вывод маркиз. По опыту он знал, что как только заключенный перестаёт отгонять грызунов, претендующих на его скромную тюремную пайку, то за несколько дней сам превращается для них в еду.