Солдаты Сумерек

Практически потерявших сознание баронов раздели донага и положили рядом друг с другом. После этого колдунья выгнала галлов за дверь. Даже непреклонный Мурби вынужден был уступить.

— Не нужно тебе ЭТОГО видеть! — просто сказала ему бабушка. Несколько секунд десятник смотрел на неё, перекатывая желваки, а затем молча вышел.

Друзьям влили в глотки по доброму стакану неразбавленного кальвадоса. Ожидая, пока захмелеют, женщины обтёрли их тела самогоном.

— Вот эти красные вздувшиеся полосы, — показала колдунья Сусанне.

— Их нам нужно вскрыть, да затем водицей вымыть оттуда кусочки тех тварей. Постарайся сама их не касаться. Ядовитые они.

Девушка была очень бледна, но блестящие глаза и решительно сжатый рот показывали, что совсем не от страха.

— Да, я поняла, бабушка!

— На-ка, держи вот. И постарайся лёгкие надрезы делать. Это очень остро. И хрупко! — Ведунья подала ей крохотный ножик, в деревянную рукоятку которого был вставлен тонкий каменный лепесток.

Тем временем кальвадос подействовал, и захмелевшие друзья пришли в себя.

Бабушка Линде быстро объяснила, что собиралась с ними сделать.

— Ты что, без наркоза нас оперировать собираешься? — изумился сэр Волк.

— Без чего?

— Ну, без того, что в беспамятство приводит!

— В беспамятстве я не пойму жив ты ещё или уже умер.

— Н-да. Сурово... Ну давай, что ли, тогда ещё по стакану кальвадоса. Да режь. Будем терпеть.

— А, вспомнил! — подал голос и Николай. — В каком-то фильме парня оперировали без наркоза. Так ему, кроме выпивки, ещё и ложку деревянную в рот черенком вставили.

Что бы кусал от боли. Тем самым ему легче было.

— Ладно, найдём и вам по деревяшке! — деловито ответила бабушка Линде.

Буквально через четверть часа из импровизированной «комнаты заклинаний» раздались такие жуткие звуки, что даже видавшим виды воинам стало не по себе. Столько муки было в пронзительном, каком-то нечеловеческом мычании. И длилось это долго. Очень долго. Два раза колдунья выставляла за дверь пустые деревянные вёдра и приказывала нести ещё кипячёной воды.

При этом оба раза днища у емкостей были заляпаны свежей кровью. Эпизодически истошные мычания переходили в совсем уже нестерпимо высокий диапазон, и тогда из страшной комнаты остро пахло жжёным мясом.

Наконец, ближе к утру, в Аржантан вошли воины, сопровождавшие шатавшегося Гесперона. Правой рукой он растирался заметно уменьшившимся куском рога Индрика, а в левой бережно нёс за верёвочную ручку небольшой глиняный горшочек с притёртой крышкой.