Под пение оляпки

Данный жест дался ему намного легче, чем движения утром. Еще немного и организм окончательно пойдет на поправку.

Меж тем Йон продолжил:

— Брось. Прихвостней этого ублюдка пруд пруди даже после его смерти. Нельзя быть уверенным, что в одно мгновение тебе не пропорет брюхо тот, кого ты, казалось бы, хорошо знаешь.

— Это намек?

Но Йон лишь устало покачал головой:

— Предостережение.

С минуту они смотрели друг на друга. И сейчас двое мужчин были похожи как никогда. Разные внешне, их внутренняя суть проявлялась в мимике и движениях, взглядах.

Так срастаются между собой лишь самые близкие люди, не один год существующие бок о бок и знающие друг друга как никто другой. Но, самое важное, в каждом взгляде ощущалось беспокойство о друге.

Молчаливое сражение прервала Савраска, появившаяся у порога. В руках она держала глиняную миску, от которой шел пар, распространяя по комнате аромат мясного бульона. Йон вернулся к прерванному ранее занятию, стараясь исправить неосторожное движение руки и придать дереву желаемый вид.

— Это просто бульон. Сейдкона наказала не давать тебе сразу твердую пищу, — девушка опустилась рядом с Асгейром, собираясь помочь ему, но он остановил ее движением руки. Забрал миску и деревянную ложку.

— Я сам, можешь идти.

Савраска помедлила немного, но видя, что Асгейр более не обращает на нее внимание, поднялась, направляясь прочь. Внутри нее кипела злость, и она была заметна по сжатым кулакам. Но Асгейр смотрел на Йона, который провожал девушку весьма красноречивым взглядом, делая вид, что полностью увлечен резьбой.

— Отдай ее мне, — произнес мужчина, как только Савраска покинула комнату.

Асгейр равнодушно зачерпнул горячей жидкости. Ему не хотелось расставаться с девушкой. Не теперь, когда Вигдис в очередной раз указала ему на дверь. Он хотел, чтобы она жалела о своих словах, произнесенных там в храме, а без рабыни под боком это будет сделать сложно. Вот только ненормальная привязанность Савраски к нему тяготила, заставляя ощущать себя обязанным. Что-то внутри было против так поступать с ней.

Жестоко. Это слово билось в голове, точно пойманная кошкой птица. Но хуже всего, что Асгейр глубоко внутри понимал: отдавать ее Йону тоже жестоко. Савраске не место среди них.

Равнодушно пожав плечами, Асгейр кивнул:

— Бери.

Он, все так же равномерно орудующий ложкой, поднял взгляд, встречаясь с глазами внимательно следившего за ним Йона. Друга, что три недели назад спас его зад. Товарища, что не раз ходил с ним в набег.