Под пение оляпки

— А как же еда? — девушка, с беспокойством обернувшись, неуверенно замерла на пороге.

— Живо я сказал! — на этот раз голос смог вернуть себе прежнюю силу, напитавшись яростью и гневом.

Савраска мышью выскочила из комнаты. Послышался звук хлопнувшей двери. И только тогда Асгейр откинулся на подушки, погружаясь обратно в вязкую темноту.

Очнулся он, когда на мир опускались сумерки. Небольшой воробей примостился у окна, постукивая клювом по деревянной стене и заглядывая в полумрак комнаты. От наступившего мороза он то и дело поджимал лапки, пытаясь устроится поудобнее.

В старом доме, когда семья была еще жива, они всегда подкармливали зимой птиц. Вешали у окон кормушки с хлебными крошками и зерном. Видимо, этот воробей не потерял надежды найти ее вновь. Внутри неприятно защемило, и мужчина отвернулся от окна.

У кровати сидел Йон, удобно устроившись на расстеленной на полу шкуре, ловко орудуя небольшим ножом. В прямых линиях деревянного бруска уже прорисовывались животные черты. Виднелась раскрытая клыкастая пасть, вытянутая морда.

— Давно ты здесь? — Асгейр внимательно смотрел за отточенными движениями товарища. Они успокаивали. Он и сам любил занять зимний вечер резьбой, вырисовывая причудливые узоры, да напитывая душу спокойствием.

Йон, чья рука дернулась от неожиданности, оставляя на дереве кривой след, не торопясь обернулся. Он был гладко выбрит, явно подражая странному мужику, которого они встретили в прошлый набег у одной из деревень. Асгейр никогда не понимал тяги друга к подобным изменениям, но после каждого путешествия тот что-то в себе менял.

На время, обычно длившееся не больше одной зимы. Кривая усмешка Йона вызвала десятки морщин, пряча в них несколько мелких едва заметных шрамов, полученных после того, как тот врезался в дерево, убегая от разъяренного пса лет пятнадцать назад. Мужчина стыдился их, но поделать ничего не мог.

— Задница затечь успела, — северянин поднялся, вытягиваясь во весь рост и с удовольствием хрустя затекшим телом. Сев на кровать к Асйгеру, он бесцеремонно подвинул его ноги, беспечно произнося: — Мортем обещал оторвать тебе голову.

— Скажи что-нибудь не столь избитое, — рыжий поморщился, ощущая во рту неприятную сухость. — Спасибо.

— Да что там. Жаль не успел к началу. Никакого веселья!

— Что-нибудь ясно?

— Нет, — Йон помрачнел, переводя взгляд с лица Асгейра на его запястье с браслетами и обратно. — Зачем ты нацепил это дерьмо?

Асгейр не посчитал нужным отвечать. Вместо этого он неопределенно пожал плечами.