Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Менелай залился тихим пьяным смехом, поперхнулся вином и закашлялся.

"Мужа дома нет, - мрачнея, подумал Агамемнон, вспомив Клитемнестру. – Делай, что хочешь... Мне бы твои проблемы, братец".

- Так стоит ли плыть за ней? – Одиссей хорошенько стукнул по спине согнувшегося от кашля младшего Атрида, словно желая выбить из него одним махом всю блажь и дурь. Сейчас, когда боги спокойны и уверены, что после допущенных ошибок герои притихнут, прикусят языки и сложат руки. – В конце концов, пусть вся Ойкумена от края до края сотрясается от хохота, поминая обманутого мужа.

Хлопок по спине и слова помогли. Да и вино прибавило героического блеска тусклым обычно глазам Менелая. Немного портил героическое впечатление красный кончик такого же крючковатого, как у Агамемнона, носа, но в целом – герой! И горы ему по плечо, и море по колено, и лужа по уши...

- Я ведь муж? – то ли спросил, то ли заявил о себе младший Атрид.

- Ну, уж не мальчик! – согласился Одиссей. Агамемнон же прожевал в бороду что-то про: "Не мальчик.

Девчонка. Баба. Размазня!". Но всё это - шёпотом.

- Что? – переспросил Менелай.

- Радуйся, брат, - громко произнёс Агамемнон, вновь оборачиваясь к Одиссею:

- Зачем ты пришёл, Лаэртид? Раз уж мы не можем доплыть...

- У меня есть проводник.

- Кто же это?

- Телеф Гераклид, царь Мизии.

- Разве Ахилл не убил его?

- Нет, и он готов дать нам своих лучших шкиперов. Если Ахилл исцелит его.

Атрид – тот, что потрезвее, поднял удивлённо кустистую бровь:

- И почему ты пришёл с этим ко мне, а не к Ахиллу?

- Потому что к Ахиллу пошёл сам Телеф – ты-то его не излечишь.

Но ты можешь снова кликнуть героев, напомнив о клятве, данной ими твоему брату в день, когда выбрала его мужем себе дочь Немезиды Елена.

Глаза Лаэртида смеялись. Над тобой, Агамемнон Атрид. Глаза его спрашивали: "Ты боишься?" Глаза эти называли тебя трусом, обещая, что скоро это слово сорвётся и с уст многоречивого, и побежит из уст в уста, разнося, подобно мору, дурную славу. Чего хочет этот хитрец? Зачем ему эта война, на которую самого его пришлось волочить чуть ли не за уши, с ножом у горла единственного сына?

- Я кликну героев, Лаэртид.

Но подумай – за женой-то из всех нас поплывёт только мой брат. А мы, все прочие – поплывём прочь от жён, детей, родных очагов, привычной жизни...

- А тебе не надоела привычная жизнь, Атрид? – спросил хитроглазый итакиец.

- Смерть пока ещё не стала для меня привычным делом. И едва ли когда-нибудь сможет стать им – мало одного раза для привычки.