Проклятие Прометея. Книга первая. Ахиллес, сын Пелея. Два в одном

Глядя на них, можно понять, почему сладкоголосый Орфей, один из аргонавтов, не сопротивлялся неистовым менадам, когда те убивали его по воле Дионисия-Бромия. Уже после того, как певец вернулся из Аида.

Керы, вакханки, менады, безжалостные сладозвучные сирены, змеевласые горгоны – не слишком ли много даже для всех собравшихся здесь героев?

- Как они попали в Трою? Город ведь окружён!

Антилох пожал плечами:

- Наверное, кто-то из караула решил провести эту ночь не один. Я бы тоже не отказался!

- Как думаешь, что сейчас с теми караульными?

Несторид снова пожимает плечами, и я невольно замечаю, что повторяю его жест – до или после него? Наверное всё-таки до – это ведь он хотел быть моей тенью.

Скорее всего, Антилох прав – кто-то из караульных скрасил себе ночь. А что с ним сейчас? Достаточно взглянуть на побоище у Скейских ворот Илиона.

Троянская фаланга только выходит в поле – у них было достаточно времени, чтобы построиться. Потому что перед ними неслись безжалостные эринии, несущие смерть и раздающие её щедро направо и налево, не скупясь, не жалея…

- Похоже, даже Танат ослеплён их красотой – забывает Жестокосердный вовремя уводить их отсюда.

Они не умирают. Они убивают ахейцев – как жертвенных овец, и те, кажется, не способны не то что защититься – даже кричать от страха – или от восторга…

Мои мирмидоняне организовывали фалангу – я, наверное, лишь теперь заметил, насколько сократилось в ней число рядов за минувшие десять лет.

Неподалёку стоят итакийцы Лаэртида, красноносые, как их корабли – не от вина, от смущения.

- Закрыть глаза! – командует Лаэртид. Как ни странно, но его послушались – всё-таки царь. И к тому же он прав.

- А если бы это были сирены? Ты приказал бы заткнуть уши воском? – спрашиваю, глядя в глаза – в незакрытые глаза! – Одиссея. – А сам?

- А сам бы послушал пение сирен, - усмехается итакиец. - Даже если бы пришлось привязаться к чему-нибудь покрепче – к мачте, например.

- А сейчас не хочешь привязаться?

Итакиец оглядывает поле, где всё сильнее закипает сражение, где амазонки рвут в клочья ряды микенцев Агамемнона и спартанцев Менелая, первыми вставших у них на пути. Сами Атриды в передних рядах – старший явно хочет добыть достойную замену возвращённой мне Брисеиде, а Менелай… Менелай смотрит поверх голов атакующих – туда, где мелькает золото волос за гребнями башни.