Первое копьё: Алтарь Убиев

И Стефан понял вдруг с облегчением, что и не нужно ничего объяснять. Точнее, здесь только три человека, которым объяснить нужно, а остальные… чем меньше они знают, тем меньше будут мешать.

Одного вдоха и выдоха хватило на обмен взглядов и все эти мысли, после чего Стефан очутился в крепких объятиях Германика. Он не ожидал такого порыва со стороны цезаря, и поцелуя тоже не ожидал — забыл, что римляне целуются по поводу и без повода. Он напрягся и Германик это почувствовал.

— Прости, друг, — Германик отстранился на длину рук, но продолжал держать Стефана за плечи, глядя ему в лицо с искренней радостью.

Приобняв Стефана за плечи, Германик развернул его лицом к собранию.

— Вот он, герой и спаситель города! Друг Рима, который вскоре будет римским гражданином и всадником! Славим его!

Стефан не знал, куда девать глаза, пока ему кричали славу. Хотелось покончить с этой комедией и поесть. Он был кошмарно голоден.

Германик поднял руку, успокаивая собрание, а потом жестом пригласил Стефана говорить.

Стефан облизнул пересохшие губы и снова посмотрел на Цецину. А потом – на Ригида.

— И я приветствую вас, легаты, трибуны и примипилы. Право слово, у меня грудь распирает при одной мысли, что мне окажут такую же честь, как раньше оказали Арминию…

Стефан прикусил губу. Что я несу? Откуда этот сарказм? То есть, понятно, откуда, но почему я вечно не могу удержать язык за зубами? О главном, болван! Говори о главном!

— Вы хотели бы знать, что вам скажут боги? Не знаю, обрадует или огорчит вас эта весть, но богам все равно, кто победит, Рим или Арминий.

Теперь он смотрел прямо на Ригида, а тот слушал, приоткрыв рот.

— Я не знаю, как называется эта вещь и как сумел Кузнец заполучить ее. Это сияющий кристалл в форме сферы ярко-синего цвета, исполненный великой силы. Он может превращать обычные кристаллы в волансы, а стальные наконечники копий и стрел наполняет такой энергией, что при ударе они с силой разрываются.

— Боги желают… чтобы мы помогли? — осторожно спросил Германик.

— Боги желают получить кристалл. Каким образом — им все равно.

— Мы едва вернулись из одного тяжелого похода, как ты говоришь, что боги требуют второго, — с горечью сказал Публий Вителлий.

— Ничего подобного я не сказал, — возразил Стефан.