С каждым ударом сердца

Мужчины отправились растапливать камин, женщины готовить ужин и постели. Девушки забрали Антонио, по-прежнему находившегося без сознания, и со вздохами понесли его наверх, в спальню. Все-таки ему здорово досталось от Тины.

Несмотря на столь поздний час, оказалось, что можно принять ванну, и она, к своему удивлению, оказалась в этой ванне спустя какие-то двадцать минут.

Собиравшие на стол служанки прятали глаза, но ей это не мешало. Она даже выпила вина вместе с Тиной и отправилась спать в одну комнату с подругой.

Дар оставался в холле. Он так и не переоделся, и не съел ни крошки. Положил рядом с собой меч и вытянулся в кресле напротив входа. Проходившие мимо слуги старались не смотреть в сторону стража, а она решила не мешать ему. Сейчас мужчине необходимо было пережить, перетерпеть свою неудачу. Ведь он чуть не подвел ту, ради которой существовал в этом мире.

С утра страж уехал в город. Уехал и уехал. Комнаты управляющего были пусты, двери не закрыты, на полу лежала женская одежда, брошенные вещи.

В комнате Теренция она нашла шкатулку, а в ней пачку писем. Поборовшись некоторое время с соблазном узнать что-нибудь о себе, она положила пахнущие лавандой листочки обратно. “Гаргантюа” исчез без следа, но, пожалуй, она была этому только рада. Скорее всего, он тоже уцелел, и, возможно, они еще сумеют объясниться.

Некоторое время Дана провела у постели мальчика. Ушла только тогда, когда Тина пообещала отыскать ее сразу, как только Антонио проснется. Кажется, с антимагом не произошло ничего серьезного, и это был просто сон.

Конечно, шишка была огромная, но крови не было. Дышал он спокойно и ровно, и только длинные ресницы вздрагивали время от времени отражением кошмаров или просто обычных снов.

Тина осталась с ним. Сумела испортить, должна помочь поправиться. Кажется, ей это пришлось не по вкусу.

Неизвестно, что заставило ее надеть хозяйское платье из летящего воздушного кроя цвета аквамарина с оттенками весенней листвы. Утром девушки долго сражались с ее прической, но так и не смогли хоть как-то уложить волосы.

Одевшись, Дана долго смотрела в зеркало. Некоторая бледность была, пожалуй, ей даже к лицу. Кажется, аристократки следили за этим очень внимательно. Бледная как смерть. Подобная мысль была совершенно лишней.

Теперь все волосы у нее были огненно-рыжего цвета. Костер разлетелся яркими огненными прядями, и ей оставалось только принять изменение. Вот и хорошо, зеленый теперь и ее цвет, платье с трилистником она может носить постоянно.