День сурка для попадана или окольцованный временем

Пока возился у колодца, умывался да пытался очистить от сажи куртку и штаны, прибежала Маня, утащила в дом, сунула домотканую рубаху и портки, велела отдать ей всю его одежду. Антон выгреб из всех своих карманов различную мелочевку, выложил на стол, и стал снимать свою одежду, Маня притихнув без всякого смущения, с интересом наблюдала за процессом стриптиза. Когда наконец Антон разделся до плавок, у его холопки глаза стали в пять копеек, от вида его труселей.

Опомнившись она вдруг зарделась, вскинулась, прихватила всю его одежду и попыталась выскочить из дома, но Антон успел ухватить ее за край сарафана.

- постой ка, присядь на лавку, поговорить нужно.

При этом слегка подтолкнув ее в сторону лавки, та понурив голову и как защиту обняв скомканную одежду уселась на лавку у двери, готовая быстро прыснуть с нее в дверь.

Пока она устраивалась, Антон напялил на себя местную одежду, обулся в свои ботинки-берцы, опоясался своим походным ремнем, подвесив на него свои тесак в ножнах по местным меркам вполне себе такой мечь-складенец, затем уселся рядом, и сказал.

- Маня, ты меня не бойся, ни чего плохого я тебе не сделаю, а хочу тебя расспросить вот о чем.

Посмотрел на нее скосив взгляд, та вроде перестала нервничать, успокоилась и приготовилась слушать.

- Маня расскажи мне о себе, должен же я знать с кем живу в одном доме.

Девушка несколько помолчала собираясь с мыслями, затем поведала.

- Сирота я боярин, по прошлому году, матушка с батюшкой, да и все мои братики и сестрички от измора померли, а я вишь выжила, да только дом наш, вот этот самый в котором мы с тобой сейчас сидим, староста наш себе забрал, а меня сироту захолопил, а общество сельское на то ему добро дало, иначе бы все себе взял боярин Гусев, а у того, даже говорить не хочу, чтобы со мною и стало.

После краткого, горестного рассказа посидели, помолчали, у Антона возникло желание как-то успокоить девушку, он погладил ее по голове и сказал:

-Маня ты больше никого не бойся, я тебя в обиду никому не дам, ты мне как сестра, мы еще найдем тебе жениха достойного, и вольную я тебе отпишу, а сейчас ступай дела свои делай.

Та аж задрожала от таких ласк, и слов непривычных, кинулась в ноги, причитая.

- боярин, не бросай меня, а для тебя все сделаю, никогда тебя, ничем, никогда…

И зарыдала, Антон даже растерялся, взял за плечи, прижал к себе, и стал успокаивать поглаживая по голове по спине. Дождавшись, когда рыдание малость прекратилось, слегка подпихнув в сторону дверей, сказал.