День сурка для попадана или окольцованный временем

Староста взял в руки предложенный экземпляр и стал с удивлением крутить его в руках, и действительно было чему удивляться местному селянину, в нынешней реальности просто не существовало монет с такими идеальными формами, и только по одному этому факту они выглядели очень дорогими.

- боярин Антоний, ты ужо не гневись на меня мужика лапотного – начал староста местных селян, когда слегка отошёл от культурного шока и в глазах запрыгали искорки наживы – мы конечно за всегда поможем человеку в беде, но ежели у тебя есть какая нужда, то ты скажи мне, а я ужо не оплошаю.

Антон сделал зарубку в голове, что уже поменял статус, из просто дорогого гостя перешел в разряд боярина, такими темпами скоро стану князем, подумал про себя новоявленный боярин.

Затем начался натуральный торг, в результате которого Антон приобрел свои старый-новый дом, который покупал уже вчера, со всем хозяйством, холопку Маню, ну и всякое разное по мелочам, от продуктов питания до небольшого домашнего ткацкого станочка, для Мани.

Все это было зафиксировано документально на берестяной грамоте, так что покупки были юридически закреплены, согласно местному законодательству, то есть составили ряд, поставили закорючки, за ними поставили свои закорючки свидетели, по-местному видаки. В результате чего Антон пошагал вступать в свои права на приобретенную собственность, в сопровождении своей дворни в лице Мани, ведущею лошадку под уздцы тянущею телегу, заваленную всяким добром, в сопровождении двух селян, за малую монету подрядившихся в помощь обустройства.

По прибытию в свои владения новоявленный помещик пошел осматривать свое приобретение в деталях, а Маня стала наводить порядок в доме, бойко распоряжаясь подрядившимися помощниками. Пока хозяин своих владений шарился по разным закоулкам этих самых владений, любопытствуя что, где и как, в доме был наведен порядок, все разгружено, лошадка распряжена, поставлена в сарай-конюшню, напоена и накормлена. Рассчитавшись с помощниками, он занялся баней, которая стояла на заднем дворе в черно-белом исполнении, то есть топилась по-черному.

Натаскал воды, благо колодец был собственный, во дворе. Стал растапливать баню, ни чего толком не получилось, только надышался дымом и перемазался сажей, плюнул и позвал Маню. Та прибежав на зов, увидала перепачканную сажей физиономию Антона, охнула да выгнала кочегара-неудачника, и сама затопила баню. Антон же направился к колодцу отмываться.