Полнолуние

Судя по всему, жил здесь один человек и сейчас он либо покинул своё пристанище, либо ушёл куда-то по делам.

    Во дворе вялилась на солнце рыба и пусть была ещё сыровата, гостья с жадностью накинулась на неё, а утолив первый голод, обнаружила в кладовке мешок с сухарями и прошлогодние овощи, которые тут же добавила к трапезе. Кем бы ни был здешний обитатель, он явно не терпел беспорядка – все вещи лежали на своих местах. Хозяйничая внутри, Сандра обнаружила половину кувшина бортного мёда, вероятно оставленного прошлыми жильцами, полакомившись и им, но тут снаружи послышались неторопливые шаги.

Оставив кувшин, она выбежала на улицу, схватив на всякий случай лежавший на столе нож, увидев приближающегося к избушке молодого мужчину, совсем ещё юношу с вязанкой дров на спине и тушками пойманных в силки зайцев, что висели на поясе. Он был худ и не слишком высок, хотя первое и не бросалось в глаза из-за просторной льняной туники, одетой на обязательную для жреца священную рубаху.  

    Заметив её, парень остановился, лицо его приняло озадаченное выражение – отшельник явно не желал чужого общества, но сказал другое:

 – Нож тебе ни к чему. Если тебе и нужно кого-то бояться, то точно уж не меня.

 – Почему ты решил, что мне есть, кого опасаться? – настораживаясь, спросила девушка. Сбросив вязанку на землю, хозяин лачуги ответил, проходя мимо неё внутрь, с сожалением глядя на учинённый кавардак: – Дикая чаща не место для прогулок, и забраться сюда можно лишь преследуя кого-то, либо от кого-то убегая.

Я не спрашиваю, как ты оказалась здесь, а лишь хочу знать, когда уйдёшь.

 – Могу уверить, что не задержусь надолго, но с твоего разрешения поживу тут какое-то время, дабы собраться с силами. 

 – Я провожу дни в усердной молитве и одиночество часть выпавшего мне испытания, да и пищи у меня немного, – со вздохом ответил юноша, расставляя на место раскиданные вещи, сказав, наконец, после раздумья, глядя на её осунувшееся, грязное, расцарапанное колючками лицо: – Хорошо.

На несколько дней можешь остаться, но потом ты покинешь меня.

    Зажарив на вертеле зайца, молодой человек разделил его, отдав гостье большую часть, добавив холодных отварных бобов. Трапеза прошла в молчании; жрец видимо не считал нужным тратить на неё своё красноречие, а девушка просто не знала, что ему сказать. Отшельник был совсем ещё юн, пожалуй, лишь ненамного, старше её.