Дракон, принцесса и одиннадцать калямов

Дракон, принцесса и одиннадцать калямов

Semifrog

Дракон, принцесса и одиннадцать калямов

Пролог

Перед самым рассветом - труднее всего. Работы нет, записывать ничего не нужно, но при этом спать нельзя ни в коем случае - а вдруг именно сейчас понадобится записать что-то важное? И приходится изо всех сил бороться со сном. А как это делать, если даже занять себя нечем? Калямы наточены, стопка чистой бумаги ждёт своего часа, чернильница, заправленная чуть ли не до самого верха, стоит поодаль. Открыта, надо бы закрыть, а то мало ли, заденет кто, укатится, чернила разольются, а убирать кому?

Вот то-то и оно.

Ещё и обругают. И заставят вдобавок делать какую-нибудь нудную и бессмысленную работу.

Оро потянулся к крышке, аккуратно лежавшей на подставке, поднял её и, пока плотно закрывал чернильницу, задумался - а какую такую бессмысленную работу заставили делать в прошлый раз? Серьёзных ошибок в своей работе он не делал уже давно, не зря же ему доверили по ночам сидеть в башне вместе со звездочётами и записывать всё, что скажут.

Наверное, в последний раз это было года два назад. Ему было десять, он всю ночь писал непонятные слова, чей смысл он начал улавливать уже много позже того дня, а, точнее, той ночи. И под утро он задремал. Прямо с заправленным калямом в руке. Ну и калям, естественно, упал прямо на лист бумаги с почти готовой схемой созвездия - с координатами, пояснениями и прочее. Загубил всю работу, конечно же.

И ведь на него даже не наорали. Оро, бледный, сидел, не шелохнувшись, уставившись на уничтоженную работу, а Итан только вздохнул и отправил его спать.

Потом два дня его не пускали в об-сер-ва-то-ри-ю и заставляли подметать и мыть лестницу, ведущую на самый верх башни - все восемьдесят четыре ступени. А чего её мыть, если по ней каждый день (а, точнее, каждую ночь) ходят в уличной обуви?

Тогда он уже почти смирился с мыслью, что его отправят обратно в посёлок. Но - пронесло. Через два дня снова позволили вернуться в башню. И не полы мыть, а заниматься настоящей работой.

Архи… Как там Эйден говорил? Архивариус, во!

Сейчас у Оро даже клякс почти не было. Каждая схема - красивая и понятная, каждая буковка ровная, страницы пронумерованы, прошиты вместе суровой ниткой, и всё находится на своих местах - звёзды вместе со звёздами, туманности - с туманностями, и при этом каждый кусок неба имеет собственный номер и собственную коробку, из которой можно этот кусок неба в любой момент достать.