Сердце Скал

— Через неделю, ваша светлость, я предоставлю вам пропуск, которым вы можете воспользоваться так, как считаете нужным. Останетесь ли вы в Граши, поедете ли в Талиг или куда-нибудь еще, этой бумагой вы распорядитесь по собственному разумению.

— Благодарю вас, отец мой, — поклонился Ричард. — Но я прошу вас еще указать в ней моего слугу Гиллалуна… скажем, как брата Гильельмо. И я также буду вам весьма признателен, если вы напишете Великому герцогу, что паломники намерены посетить Гальтару, чтобы поклониться местам гонения первых эсператистов.

— Вы намерены посетить Гальтару? — искренне удивился настоятель. — Для чего?

— Это касается одного дела, прояснить которое я обещал его высокопреосвященству, — уклончиво проговорил Ричард, решив не упоминать гоганов. — К тому же через Гальтарскую область легче всего въехать в Талиг. Места там заброшенные.

— Будьте осторожны, ваша светлость, — серьезно предупредил Дика отец Канио. — В тех местах вечно ошивается всякий сброд. Вы легко можете стать добычей гальтарских разбойников.

— Все ценности я оставлю на хранение вам, ваше высокопреподобие, — заверил его Дик. — К тому же разве не вы сами говорили совсем недавно, что святой Гермий не оставит меня?..

5

«…Не скрою от Вас, сын мой, что герцог Алва не выразил заинтересованности ни в Вас, ни в маркизе Эр-При. Особливо же герцог просил передать, что отныне Вы можете считать себя совершенно свободным»…

Гонорий Заяц раздраженно дернул плечом и бросил рассеянный взгляд на заброшенную дорогу. Вдоль обочин слева и справа возникали то погребальные барельефы, то кирпичные колумбарии: больше всего Старогальтарский тракт напоминал растянувшееся на множество хорн обветшалое кладбище, которым, впрочем, и являлся.

Жители деревушки, где путники провели прошлую ночь, очень советовали не сходить с дороги, чтобы не провалиться невзначай в вентиляционную шахту древнего склепа, чей полуразвалившийся вход торчал где-нибудь в паре хорн отсюда как стершийся гнилой зуб. Шептались, что здешние катакомбы уходят в глубь земли на три-четыре яруса. В древнегальтарские времена в них прятались первые эсператисты, а после Эрнани IX – абвениаты, пытавшиеся спасти культ Четверых и прорывшие, как крысы, ходы во всех направлениях.

Среди мелькавших перед глазами многочисленных надписей с привычными H·S·E[1], V·V·V[2] и почтительными F·P·D·M·P[3] взгляд Ричарда неожиданно выхватил «durus et immotus in fide»[4], и юноша рассерженно отвернулся. На сердце у него был камень.