Я не местный. Книга первая. Плач младенца

могуууу…

А этим монашкам хоть бы что, стоят себе, где нужно подпевают, где необходимо на коленки брякнутся, да лбами пол дырявят, а этот попяра отец Никодим, ходит кадилом машет, то и гляди в лоб заедет.

Вот если кто сейчас подумает, что я басурман, и нехристь над службой православной изгаляюсь, тому дам в морду пусть и виртуально, просто всему свое место и время и любое благое дело можно извратить.

И если хочешь ребенка от Храма православного отвратить, то вот так и поступай, с утра до ночи там насильно держи, да еще требуй, чтобы как взрослый не просто всю, а все службы, в течении недели выносил, да еще и по монастырскому уставу.

В общем, согласно классику, не вынесла душа пиита позора мелочных обид, и на истоке недели мытарского пребывания в монастыре я сотворил непотребство, с точки зрения местного коллектива.

Ночью превозмогая сон, сотворил граффити, углем на побеленной стене гостевого дома, благо было полнолуние и видимость была достаточной, нарисовал картину, да еще какую, почти в размер реалиям, ну не совсем и большую, в силу своего детского, не большого росточка, куда сумел дотянуться там и нарисовал.

Где изобразил, как отец Никодим своим кадилом пробивает пенальти в ворота на которых стоит Марфуша, и еще подписал Спартак Чемпион, да так вычурно полууставом с завитушечками и на местном литературном, то есть церковном. А картинка получилась одно загляденье, все персонажи слегка в гротескной форме, но достаточно реалистично и узнаваемо выглядели, одним словом, кукрыниксы бы обзавидовались, причем всем своим творческим коллективом советских художников-графиков.

Все-таки не зря я в свое время еще в той реальности художественную школу закончил, как говорится навык не пропьешь. Да и злой был вот и выместил эту злость в картине, как тот неандерталец на мамонта в рисунке загоняя его и закидывая камнями, если уж в реалии не получилось так хотя бы так.

Результат был плачевным, меня вычислили на раз, а попалился я на инструменте своего творчества, следы надо было лучше заметать, дебил, это я про себя думал о себе любимом, стоя по утру в зевающее сонном состоянии перед собственным творчеством, и в окружении всего местного начальства, с интересом разглядывающего мою картину и косясь на меня чумазого в следах этого самого угля.