Я не местный. Книга первая. Плач младенца

С одной стороны, это было излучение позднепалеологовской византийской культуры, когда в Константинополе и Салониках, на пороге гибели Византийской империи, родилось новое осмысление православного идеала.

Сфомулированное в учении, в духе исихазма, афонского старца святителя Григория Паламы. Он пользуясь творчески переработанной богословской терминологией, сообщил новые направления богословской мысли. Его учение не было обусловлено только философскими понятиями, но было сформировано на совершенно иных принципах.

В Константинополе не сохранились художественные произведения, воплощавшие новую концепцию, но реплики этого стиля отразились в искусстве периферийных регионов, особенно южнославянских стран.

С другой стороны, культура Руси, и особенно Москвы, уже в конце XIV века Обнаруживавшая тяготение к новой, идеально-созерцательной окраске образа, не только живо восприняла новый стиль, но внесла в него особые оттенки – душевную открытость и непосредственность.

Средневековая Русь, будучи в XV веке одной из ведущих стран православного мира и единственной, сохранившей свою политическую самостоятельность, словно подхватила культурное наследие гибнущей Византии и продолжила его развитие в рамках русской национальной традиции.

Несмотря на существенные различия между русскими произведениями первой половины - середины XV века и памятниками второй половины столетия, созданными уже в новых исторических условиях, после падения Константинополя в 1453 году, и гибели Византии Империи, между ними есть и бесспорная художественная преемственность.

Поэтому русская живопись XV века не только является важным этапом в истории национальной духовной культуры, но и дает представление об общих тенденциях культуры православного мира, которые не могли осуществиться в других странах, поскольку большая их часть была завоевана турками или оказалась под другим иноземным владычеством.

Вот примерно такими мыслями я и делился с травницей, в наших беседах об изобразительном искусстве, конечно адаптировав под местные реалии. Она же в свою очередь внимательно меня слушала, не удивляясь ни чему и не задаваясь вопросами, откуда малец это все берет, видно руководствуясь мыслью, что устами младенца глаголет истина.