Я не местный. Книга первая. Плач младенца

Старшую сестрицу Анютку, мою боевую подружку, по детским шалостям, хулиганку и дебоширку, по хлеще меня, которая на два года старше будет, в росточке догнал и почти что перегнал.

Одним словом упитанный бутуз, кровь с молоком. На днях, с сестрицей, силушкой мерились, по моему предложению, кто кого поборет, и соответственно кто сильней из нас будет, сильней оказался я.

Правда, надо признаться, досталось мне от сестрицы крепко, она не только боролась но и царапалась и кусалась, при этом делала все это без лишнего шума, не пищала и не вопила, а только лишь деловито сопела.

В общем, характер у малолетней соплюшки, тот еще, в батюшку характером пошла, упертая, пока своего не добьется, фиг отстанет.

Но и у меня характер не сахар, придавил я ее своей массой к полу, фиг рыпнешся, да еще и руку на болевой взял, ни куда не деться, сдалась, а сдавшись все едино пнула меня по ноге, причем очень даже болезненно, и убежала.

Кстати, местные взрослые, интенсивность моего возрастания, воспринимают совершенно нормально, ну растет ребенок ускоренными темпами и Слава те Господе, не болеет, проблем со здоровьем не имеет, так этому только радоваться надо.

И еще я подозреваю, что по мимо, так сказать физических факторов, мое сознание как-то еще, ну что ли ментально или что-то в этом роде, убыстряет рост моего организма, в общем это тема для научных изысканий, но где она наука в нынешней современности.

Проснувшись раньше, дрыхнувших без задних ног няньки и сестрицы, не особо опасаясь их разбудить, я не спеша в одной ночной рубахе подошёл к двери, слегка напрягшись, открыл ее, и вышел за дверь нашей детской светелки.

Пробежав по переходу, поднялся на прогулочный балкон, а с него спустился на задний двор. Летнее солнце вовсю играло утренними лучами в свежих лужах, результате ночного дождя, эта игра солнечных лучей, слегка слепила солнечными зайчиками.

Добежал по утреней влажной траве, до конюшенного сарая, где хранилась всякая лошадиная сбруя, обогнул угол, и добежал до своей цели, большущей приставной лестнице.

Вот уже почти месяц, как только стала позволять погода, я бегал сюда по утрам, когда никто не мог помешать. Семейство еще спало, а дворня занималась своими утренними хозяйственными делами, и до меня никому не было дела.