Бремя белой лисы

Вот неподалеку еще одно, мутно-белое, там еще – в тени неожиданно просторного зала. Разин поднялся, ощупывая поясницу – позвонки на месте, но крестец нещадно ноет – приложился в падении. Если упал, то почему не поддержали те, кто принес? Сволочи.

Он обошел залу – всего пять возвышений, серого с прожилками мрамора, только два иные – белое и его – красноватое. В одной стене восьмиугольного помещения – тяжелые каменные створки дверей с непонятной иероглифической вязью. Свет из круглого колодца в центре потолка. Мозаика, изрядно попорченная, изображала всадников, рубящихся изогнутыми мечами, в почти японских пластинчатых доспехах.

Ведь самураи позаимствовали их из Китая? – Андрей повспоминал, да так и не припомнил.

И все вместе похоже на склеп. Могила Чингисхана какая-то. Андрей обшарил карманы, в некоторой нервозности – к чему его сюда посадили? Могут тут и оставить, и… ведь спасли тогда зачем? Нашлись сухие спички – аварийный запас, затянутый в розовое «изделие №2». Походный складной нож в узком кармане на правой штанине – с ним Андрей даже во сне не расставался – надежное орудие, при нужде и оружие нержавеющего металла, с лаковыми деревянными накладками на рукояти, фиксатором и гравировкой «А.

Р. От В. С. На память». Он точно вспоминал В. С. каждый раз, доставая нож.

И все.

Не ковырять же каменную дверь ножиком, подобно Индейцу Джо? Разве зарезаться пригодиться.

На сем створка бесшумно отошла, из темного проема показался человек.

3

Зря Андрей напрягался – обороняться не пришлось. Там спокойно разглядывала пришельца девчонка лет тринадцати, в джинсах «клеш», украшенных бисером, фуфайке малинового цвета и с рыжей, коротко стриженной головой.

Откровенно крашеной головой – сама юница оказалась азиаткой, хорошенькой, но с таким нахально-высокомерным выражением черноглазого скуластого личика, что Андрею захотелось прочитать нотацию или попросту сказать гадость.

Девица издала звук, средний между «Хэй!» и «Хай!» с оттенком отвращения, и сказала:

- Пошли, смертный, тебе счас все объяснят.

Тут рядом.

- Идем, идем… – не удержался: Аменхотеп, случаем, вам не дядя, о бессмертная?

Вместо ожидаемого «че-о?!» дщерь неведомого племени махнула тонкой рукой:

- Который из них? Четвертый?

- Скажем, третий, - отвечал историк, собираясь с мыслями.

- Ни фига. Он был черномазый и лысый. Я похожа на лысую?

- Н-нет конечно. Прекрасная прическа. – Бессовестно подольстился Разин.

- Еще бы.

Они прошли по темному туннелю и поднялись по невидимым ступенькам.