Бремя белой лисы

Ни снарядов, ни других ценностей и в помине не было. Вытащили трофейщики, надо думать. На полу я ногой нащупал ржавый «Намбу» без магазина. Пружина тоже оказалась сломана, когда я вытащил находку на свет. Пистолет сохранился так плохо, что я раздумывал, брать ли его. Но потом сунул в карман, подумав – «подарю нашему японцу».

Под остатками педалей водителя блеснуло – и я, с трудом оберегая руки от ржавого каркаса сиденья, вытащил маленькую прямоугольную медную коробочку с плотно притертой крышкой. Похоже на табачную, но прочитать выдавленный в металле иероглиф сможет только Харуки.

Выбираясь, я порвал штопку на рукаве о край люка.

Я военный историк, да вы и сами, надо полагать, поняли, главное мое увлечение – оружие и техника, потому я примкнул к экспедиции. Народ в таких походах вообще попадается пестрый. Так и у нас. Дикая компания любителей-археологов, любителей-путешественников и просто любителей впечатлений. Есть даже собственный и натуральный японец из Нагано. Харуки Кавасаки приехал попытаться найти могилы предков.

Боюсь, занятие бесперспективное, но мы ему ничего не сказали – хочет так хочет, вольному воля, спасенному рай. Пока ничего не нашел. Парень симпатичный, очень, я бы сказал, законопослушный, как все японцы. И непьющий вдобавок.

В нашем лагере он остался сегодня вторым дежурным. Обещал сварить японский рыбный суп и сделать сасими. И вправду, когда я вспомнил, так есть захотелось.

В лагере меня встретила Мариша – хорошенькая круглолицая брюнетка в оранжевой ветровке и обрезанных по колено джинсах.

У меня с нею… Впрочем, неважно. Она заулыбалась, подошла и чмокнула в мою щеку.

- Андрюша пришел!

- Радость-то какая, - в тон ответствовал я, - а где наш азиат?

- Присматривает за котлом. Андрюш…

- Да, моя радость?

- Ты бы нарубил еще дров.

- Всенепременно. Чуть позже.

И я зашагал к голубоватому дымному столбу, подымающемуся из-за брезентовой крыши палатки.

Харуки сидел, расставив ноги, у огня и помешивал в котле, подвешенном на треножник. На нем была русская тельняшка – мой, кстати, подарок, и брезентовые штаны с кирзовыми сапогами.

Не скажешь, что выпускник Гарварда.

- Сайонара, Харуки-сан! – крикнул я.

- Зраст-уй, Андри-сан! – отозвался он. Такая у нас игра – он старается говорить по-русски, я – по-японски. Но у него выходит лучше, признаю.

- Я тут тебе принес… - я достал пистолет и коробочку из кармана, - нашел в разбитом японском танке к востоку.

Его узенькие глаза раскрылись и заблестели любопытством.