Знамена из Пепла

Ехали, не спеша, рядом. Стремя в стремя.

— Первого коня… настоящего боевого коня, а не пони!.. мне подарил мой достойный отец, Хассад ас'Шауш, да будет Алуит к нему милостив,— сказал с гордостью Митр.— Мне тогда и восьми зим не было. Тогда же я получил от него первый урок.

— Какой?

— Такой, что хороший всадник может заставить коня станцевать. Достаточно коснуться бока коленом, и конь сразу всё понимает. Это достигается только настойчивостью и терпением. Помню, как он сам управлял конем… Иногда казалось, что он просто держится за узду, не двигая даже кистью.

Лошадь дергают лишь свинопасы, говорил он…— оборвал себя и глянул на Феранора с опаской. Не принял ли эльдар слова на свой счёт?

Капитан сделал вид, что этого не заметил. Ещё он вспомнил своего отца. Вечно угрюмого, удручённого, снедаемого невысказанной обидой. Митр, успокоенный рекцией, точнее отсутствием оной, продолжил:

— Ещё он говорил, что хороший всадник не станет подчинять коня одной только плетью. Не послушался — накажи, не спускай! Хорошо сделал — награди.

Только так. Проделывай это сто, тысячу раз и конь станет слушаться одной твоей мысли. Сейчас я понимаю, что это был самый главный урок за мою жизнь.

— Так в этом и был весь урок? — спросил Феранор. Его собственный голос казался ему чужим и холодным. — В управлении конём?

— Не только. Этот урок годится для управления не только конями, но и сотней воинов.

Впереди показался караван-сарай.

Расседлывал коня Феранор уже в потемках. Джеслин тянул к нему узкую длинную морду, неуверенно всхрапывал, словно просил прощения.

Капитан ударил его по зубам и, поникший, вернулся в шатёр.

***

Утром к Феранору пожаловало шестеро улан, попросившихся отпустить их в город. Он в молчании обвёл внимательным взглядом строй воинов. Глядят с дерзостью. Понимают же, что не отпустит после того, что случилось в Шагристане с ним самим? А он не отпустит? Не убьёт ли он этим окончательно дух отряда?

Ему вспомнился минувший вечер и слова Митра.

«Эльдары — не кони».

— В пустыне не будет ни вина, ни женщин, ни вкусной еды — только камни, пески и тощие ящерицы,— сказал он раздумчиво.

— Отпускаю вас до заката. Веселитесь.

Уланы разом отсалютовали.

Следующие три дня свободные от службы солдаты стали регулярно ходить в город. Ссоры вошебным образом прекратились. Агаолайт неизменно докладывал, что всё хорошо. К сожалению, хорошее длилось не долго. На рассвете четвертого дня — дня их отправления из Шандаары — вернулись не все. Пропал Бальфур.

История была такова.