Знамена из Пепла

Когда в голове окончательно прояснилось, он увидел такую картину:

Кривоногий великан (Феранор только сейчас заметил, что на нём сиреневые шаровары в крупный горошек) прыгал по коридору, тряс раненной рукой, пытаясь вынуть застрявший в ладони тавантинский альшпис. Эльдар подобрал атраванский сабардар.[2] Поднялся на одно колено. Спина отозвалась резкой болью.

Внезапно прозвучал резкий сердитый оклик.

В коридоре возник высокий худой старик в зелёно-золотом халате. Седые волосы были собраны на макушке в косичку, высокий лоб перехватывала широкая шёлковая лента.

Великан прекратил рычать, протянул к нему руку с застрявшим трёхгранным копьём, что-то быстро заговорил. Не понимая слов, Феранор верно уловил смысл. На него жаловались. Причём, судя по грозным взглядам и оскаленным зубам — требовали самой суровой кары.

Чародей шевельнул тонкими щёточками усов, повернулся к эльдару, впился в него пристальным взглядом. Феранор ответил тем же. Он никогда не жаловался на память и мог поклясться, что никогда не видел его лица, но глаза… Миндалевидной формы, цвета зелёной листвы, в обрамлении сеточки мелких морщин.

Странным образом они показались Феранору знакомыми. Точно такие смотрели на него с глянцевой поверхности зеркала в амаэльской сокровищнице.

— Алялат? — спросил Коэнна и тут же перешёл на талью.— Кто ты, дерзкий барс? Как попал сюда?

— Я Феранор Мистериорн,— представился Феранор, осторожно трогая огромную мягкую шишку на лбу.— Когда-то капитан, когда-то лорд, а ныне беглец и изгнанник, пришел к вам за помощью и в порыве отчаяния! Меня перенёс демон, заключённый в перстне.

Он продемонстрировал вещицу и обнаружил, что камень в оловянной оправе превратился в мелкое крошево.

— Почему именно ко мне? — Коэнна (это без сомнения был он) медленно обвёл капитана взглядом с головы до ног и обратно, особенно задержав его на запястьях.— На тебе кандалы. Ты — преступник?

Великан за спиной мага преувеличено громко стонал и охал, дуя на раненную руку.

— Я не преступник, хеир! Да, я попал сюда к вам прямо с плахи, но выслушайте меня, а потом, если пожелаете, изгоните в пустыню! Я пришёл именно к вам, прослышав о вашей справедливости, что вы помогаете нуждающимся…

— Не верь всему, что поют обо мне шайруны на базарах,— оборвал чародей.

— Им надо зарабатывать себе хлеб. Я не укрываю преступников и душегубов.

Феранор замялся. Не смотря на мягкость черт, холодный тон создавал впечатление о нём, как о человеке подозрительном и не склонном к сентиментальности.