Тракт. Дивье дитя

» - а сказал вот что:

     - Хороший это ножик, Лаврентий. Ты его береги, а я тебе ужо все расскажу. Только не сейчас – куда  сейчас, коли ночь на дворе... Пес брешет да лошади жахаются оттого, что тулуп волчьим духом пахнет, ты его сними. Что услышишь, что увидишь – ничего не бойся. Оно не к худу, лес тебе зла не хочет.

     Лаврентий ухмыльнулся, хлопнул Егора по плечу и ушел. Егор пару минут смотрел ему вслед: в повадке Лаврентия, в походке, в тревожной спине, в повороте и посадке головы всегда было немало от волка, теперь же.

     Человечья плоть и две души. Зверь внутри. Зверь внутри – дело не редкое, редко – здоровый, чистый зверь. Ты дай своему зверю побегать по лесу, дай поохотиться – глядишь, все и наладится...

     Помоги Государь...

Глава 8

     Ох, как нынче вечером в трактире было нехорошо. Егорка ощутил это, едва войдя. Липко было – как паутина на лице – и едко. Едкий чад нехороших мыслей табачным дымом висел над людьми, царапал горло, ел глаза… Худо, худо…

     Егорка сел в уголок в обнимку со скрипкой, прислушиваясь к голосам.

     Дети Вакулича, даже Лешка, который любил околачиваться в трактире, слушать разговоры и петь песни, не появились. Староверов вообще почти не было.

     - Ну да что! – кричал изрядно уже подвыпивший Петруха, расплескивая водку из рюмки. – Пристал ко мне, как репей – мол, грех зверье стрелять, коль не ешь его! Грех, подумаешь! Во все времена пушного зверя стреляли! Не в овчинных же тулупах мадамам по паркетам щеголять, подумай!

     - Совсем зарапортовался Вакулич-то! – согласился его сосед. – Зверье бить – грех, золото мыть – грех, лес рубить – и то грех, курам-то на смех! То отец Василий у него антихрист-то был, а теперь Федора Глызина антихристом кличет.

     - Да что его слушать, - ухмыльнулся Лука. – Делай, что надо – да и все. Ишь, зверья ему жалко! Да полно его в тайге-то, что жалеть-то его! Всяк злак на пользу человеку – вот и зверье…

     - А тебя, Лука, что жалеть? – тихо спросил Егор.