Колыбель времени

Все опустились на колени, присягая молодому верховному жрецу. Когда все клятвы были принесены, новый глава секты посмотрел на мявшихся неофитов и приказал холодным голосом:

— Готовьте жертв.

Грянули барабаны, из подземелья стали выводить пленных.

Эверилд подошла к постаменту с богиней Кали. Сын Ануджи передал ей мачете рукоятью вперед. К вампирше поднесли первого пленного, это была худая женщина лет тридцати.

— Пожалуйста, не надо. Я вам отдам все деньги.

Юноша с загорелым лицом и выбритым виском бросил жертву на алтарь, и Эверилд перерезала женщине горло, вознося молитвы Кали.

Барабаны перестали грохотать, стихли последние крики жертвы, подошла к концу молитва.

— Мы восхваляем тебя, Бхавани, черная мать! — Все пали ниц, замерев в экстазе. — Сегодня мы в последний путь сопроводим нашего главу тугов. — И снова зазвучала молитва.

Принесли тело Ануджи. Туги облачили его в похоронные одеяния со всеми почестями, вынесли из пагоды к месту, где уже складывали костер. Мужчины полили дрова маслом, водрузили поверх тело с носилками и кинули факел. Тело главы тугов вспыхнуло, запахло жареным мясом. Эверилд чем больше смотрела на сына Ануджи, тем сильнее убеждалась: он соврал, что девочка — его единственная дочь.

Шараду было лет двадцать, красная одежда шла к лицу юноши, черные глаза горели пламенем.

Костер догорел, и все туги спустились в свои страшные подземелья. Эверилд хотела последовать за ними, но Шарад жестом попросил ее остаться. Вампирша задержалась и вопросительно посмотрела на сына Ануджи. Когда последний туг скрылся, Шарад задумчиво обратился к жрице:

— Я верно понимаю, что отец вам хотел показать дом убитой баядеры?

— Да, — подтвердила вампирша.

Он глянул на часы — они показывали половину шестого.

— Собирайтесь. Идем в дом моей супруги, — сказал туг.

Эверилд удивленно посмотрела на него.

— Это была ваша супруга?

— Да, а что, отец вам не сказал? Не удивлюсь, если она погибла по его вине. Идемте, время не терпит, — сказал он, и они покинули подземелья Раймагала.

Через два часа они стояли перед большим красивым двухэтажным домом из белого камня, стены были украшены лозами винограда.