Колыбель времени

— Я родилась здесь, — соврала Эверилд.

— А почему у тебя белая кожа, как у англичан? — продолжала допытываться индианка.

— Потому что мой отец был белым, а мать — индианкой. Я пошла в отца, — невозмутимо ответила Эверилд.

— А почему у тебя нет загара? — не отставала девушка.

— Потому что много времени провожу в помещении, — ответила вампирша, уже начиная раздражаться.

— Это плохо: у тебя родятся слабые дети, — с нотками сочувствия сказала Дивика.

— Мне это не грозит: я дева пагоды, воплощение богини Кали, ни один мужчина не имеет права меня касаться, — спокойно парировала Эверилд.

— Прости, я забыла, — покаялась девушка и вернулась к чаю, он уже закипел, и она его сняла с огня. Взрослые боковым зрением отслеживали детей. Агния куда-то запропастилась. Эверилд нахмурилась.

— А я поймала олененка, — восторженно закричала Агния, неся тушу детеныша. Нагайна моментально к ней подскочила, дала ментальную затрещину, мысленно зашипев, как раскаленная сковородка с овощами.

«Что творишь, безмозглая? Такую тушу даже взрослый запыхавшись будет нести.

Агния поникла. Фаворитка притворилась, что ей тяжело, и несколько тхагов подбежали, чтобы забрать олененка. Пока Нагайна разыгрывала сцену, Эверилд подчистила всем память. Все решили, что парочка тугов притащили олененка.

Миди успешно справлялась с нарезкой овощей и забрасыванием их в котел.

В лагере горело три костра: один — для чая, два других — для еды. Эверилд заметила, что всё больше прибывало тугов: кто-то уже нес дичь, кто-то травки, а кто-то тащил пленников для Кали.

Вскоре в лагере стало шумно, он наполнился гомоном голосов. Дети приставали к тугам и просили с ними поиграть, и они, уставшие, не в силах были им отказать. Через двадцать минут все были втянуты в игру ляпы, потом сектанты учили малышню стрелять из трубок. Дети млели от счастья, а Эверилд продолжала гладить змею, оказывая гипнотическое воздействие. Все её обходили стороной и даже не старались с ней заговорить: змея, обвившаяся вокруг Эверилд, их пугала.

Носферату слегка пошевелилась, и кобра подняла недовольно голову, смотря осоловелым взглядом на свою укротительницу. Эверилд в ответ погладила ее по голове.

«Спи, — ментально велела королева своей кобре, — мне просто надо сменить позу», — зачем-то оправдалась она перед чешуйчатой подругой.