Владыка Каган.

Скажи-ка мне, вы давно заступили в караул?

- Да, должно быть уже около часа назад, повелитель, - отвечал с поклоном тот.

- И что, за это время никого здесь не было?

- Нет, господин.

- Никто не входил сюда и не выходил из моих покоев?

- Нет, повелитель, мы бы уж точно заметили.

- Может вы отлучались куда?

- Да, что ты, господин, как можно! А, что, всё-таки случилась? – недоумевал Снорри.

Конунг Ульф, напустив на себя самый небрежный вид, на который был только способен, махнул рукой:

- Да, так, пустяки. Должно быть почудилось что-то. Не надо было вчера за ужином пить столько полавского вина!

- Это верно, господин, полавское крепко бьёт в голову, - заулыбались воины.

- Ладно, оставайтесь на посту, а я пройдусь немного, воздухом подышу.

- Долгие лета славному Конунгу! – воскликнули воины, пропуская своего правителя и салютуя ему оружием.

Ульфу надо было немного пройтись, чтобы собраться с мыслями и обдумать всё случившееся. А подумать ему было о чём. Прежде всего – нужно решить, как оградить свой цветочек от этих жадных до чужих душ стервятников, гордо именовавших себя Мастерами. Сложность заключалась ещё и в том, что они тоже были ему нужны. Их помощь не раз выручала его в трудные минуты. Как это неприятно было признавать, но чёртов Подмастерье во многом был прав – своими успехами он во многом был обязан этому могущественному тайному обществу.

Побродив немного по внешним открытым галереям дворца, Ульф, наконец, собрался с духом и направился в покои своей дочери, принцессы Ригерды. У него только что созрел план, который он и хотел обсудить с ней. Стражники, стоявшие на посту у дверей, ведущих в комнаты принцессы, приветствовали своего правителя и распахнули двери.

Конунг словно переступил порог в другой мир, заметно отличавшийся от гораздо более сурового интерьера остальной части его дворца. Внутренние помещения здесь были богато и изящно убраны дорогой заморской мебелью, коврами, причудливыми витражами и большими напольными вазами с цветами. С потолков свисали резные клетки с певчими птицами, а вокруг было расставлено множество всяких мелких вещиц тонкой иноземной работы.