Быть тварью

Компания Новых Территорий благодаря учетным номерам знала более точную статистику, но скромно помалкивала, из-за чего слухи часто были склонны эту треть еще уполовинить.

Вторую тысячу номеров предназначили для служащих железной дороги и Компании Новых провинций. Третья тысяча предназначалась для сторонних специалистов, в штате Компании и ТЖД не числящихся, но фактически часто работающих именно на эти организации: геологи или метеорологи, а иной раз этнографы или антропологи, изучающие аборигенов. Гайал со своим фольклором был отнесен именно к этой категории.

Четвертая тысяча считалась каторжной. Имперская система правосудия очень быстро сообразила, куда девать преступников. Да вот же, пусть работают на Компанию новых территорий. Железные дороги пусть строят и всячески оные территории пусть облагораживают. На деле никаких тюрем в Котловине не было, и любой сосланный мог пользоваться точно такой же свободой, как прибывший сюда по своей воле. Вот обратный билет на поезд в Империю ему не продадут даже при наличии денег.

Пятая тысяча называлась «гражданской», сюда относили люд, который приезжал в Котловину самотеком, без контрактов с Компанией или железной дорогой. Чаще всего это были люди, соблазненные мифами о возможности быстро разбогатеть на киммериевых приисках. Однако на самом деле разбогатеть удавалось лишь отдельным счастливчикам; многие в первый же год погибали от неприспособленности к жизни в Котловине, остальные начинали искать другие способы заработка. Вернуться обратно в Империю для этой категории тоже было проблематично: имперская полиция, которая сразу же за перевалом обыскивала поезда на предмет побегов «каторжных», заодно задерживала и отправляла обратно в Котловину и тех, в чьем кармане было маловато монет, якобы в рамках борьбы с бродяжничеством.

Была еще шестая тысяча, для туземцев, но из них учетные номера предпочитала получать разве что молодежь, которая активно воспринимала цивилизационные навыки.

Фактически некоторые «тысячи» уже численностью перевалили за тысячу, даже с учетом выбывающих по причине смерти (или окончания срока службы, если это касалось второго и третьего разряда), но новых тысяч не добавлялось, просто перед четырьмя цифрами номера ставились буквенные индексы. У Гайала номер был безындексный, да еще с нулем после тройки, что могло производить на неосведомленных людей впечатление, будто он получил его не в этом году, а лет семь назад.